Читаем Сердце воина полностью

До этого момента Малькольм считал, что никогда уже не почувствует угрызений совести. Он так долго страдал, так долго мучился чувством вины, что в конце концов стал считать себя неуязвимым. Однако при взгляде на красавицу, сгоревшую заживо ради спасения соплеменников, Малькольм ощутил такой острый укол совести, что лишился дара речи. Хуже всего было сознавать, что ему все равно не удалось бы предотвратить случившееся. Если бы он еще до налета принял предложение Маккендриков, клан поднял бы его на смех и отверг, как это произошло сегодня.

Маккендрики наблюдали за ним, пытаясь угадать, о чем он думает. Судя по всему, они утратили иллюзии, связанные с ним. Эти люди ждали могучего воина с многочисленным войском, а увидели жалкую развалину. Малькольм понимал, что не сможет превратить этих мягкотелых акробатов и поэтов в армию. Другое дело – улучшить обороноспособность их крепости. Тогда она не будет столь легкой добычей. Он должен расплатиться с Маккендриком и его дочерью хотя бы таким способом.

– Идемте! – решился Малькольм и, хромая, пошел из комнаты, стараясь не обращать внимания на усиливающуюся боль в спине. – Мне надо осмотреть стену с внешней стороны.

Чадящие факелы освещали собравшихся на торжественную трапезу. Этим вечером в главном зале замка собрался весь клан. К праздничному столу подали все, что предназначалось для войска Черного Волка. Мужчины надели свои лучшие рубахи и накидки, женщины – самые нарядные платья. Несмотря на испытанное разочарование, веселье не смолкало. У них давно не было повода для праздника, и люди спешили воспользоваться малейшим предлогом.

На галерее собрались волынщики и арфисты, в зале показывали свое мастерство жонглеры, акробаты и танцовщики. Макфейн, как почетный гость, восседал за столом лэрда. Рядом с ним расположились Гэвин, члены совета, Ниэлл, Элпин и Роб, что несказанно возмутило Ариэллу. К тому же Малькольма поместили в спальне отца. В этот вечер она не желала сидеть рядом с Макфейном и просила дать ей место подальше от него. Однако Элпин категорически отказал девушке.

– Ты что, вообще никогда не моешься? – спросил у нее Малькольм, усаживаясь.

– Не нравится, так не сиди со мной, – бросила она.

Энгус, Дугалд и Гордон настороженно поглядывали на Ариэллу. Они никогда не слышали от нее резкостей.

– Роб отвык мыться, – спокойно пояснил Элпин. – Мы надеемся, что со временем у него это пройдет.

Ариэлла обиженно уставилась в свою тарелку. Если бы не Макфейн, она бы не показывалась в таком виде. Однако стоит ей умыться, и он догадается, что она женщина. Макфейн же не должен знать, что дочь Маккендрика жива. Ариэлла убеждала себя, что безразлична к своей внешности, но при этом стыдилась неопрятности – ведь рядом с ней сидели члены клана, которые привели себя в порядок по случаю праздника.

Макфейн захватил с собой бумагу, перо и чернила и на протяжении трапезы, забыв об учтивости и ни на кого не глядя, что-то писал. Энгуса, Дуталда и Гордона оскорбляло такое поведение, неподобающее почетному гостю. Они несколько раз пытались вовлечь его в беседу, однако ответом им всякий раз было недовольное ворчание. В конце концов они оставили свои попытки. Зато Гэвин выбивался из сил, развлекая соседей рассказами о приключениях, пережитых им вместе с Макфейном. Один рассказ был невероятнее другого, и Ариэлла опасалась, что все они вымышлены с начала до конца. Малькольм, иногда поднимая глаза, хмурился, но Гэвин разглагольствовал, словно не замечая неудовольствия друга.

Не дожидаясь завершения пиршества, Малькольм отложил перо и поднялся. По залу прокатился ропот недоумения.

– Завтра мы начнем тренироваться и укреплять замок, – объявил он. – Мужчин разобьем – на группы: одни будут работать, другие – тренироваться. На каждый день я назначу по четыре занятия, чтобы каждый участвовал по меньшей мере в одном.

– А женщины?

Малькольм в замешательстве посмотрел на Роба, чей вопрос вызвал недоумение и у всех присутствующих.

– При чем тут женщины?

– Им тоже следует заниматься, – объяснил паренек. – Пускай знают, как постоять за себя в случае нападения.

– Не пойдет, – отрезал Малькольм. – Воевать – не женское дело.

– Когда нашим домам угрожают, это касается не только мужчин, но и нас, – возразила Элен. – Мы должны помогать обороняющимся.

– Что за глупые речи, жена! – оборвал ее Гордон. – Женщине мужчину не одолеть. Лучше молчи и позволь говорить Макфейну.

– Вовсе не глупые! – не унимался Роб. – По дороге домой Макфейн ежедневно учил меня борьбе. Я мал ростом, поэтому он показывал мне способы, не требующие большой силы.

– Одно дело – учить борьбе злого мальчишку, и совсем другое – нежную женщину, – возразил Малькольм. – Разве станет женщина нападать на мужчину так, как я тебя учил? Об этом и речи быть не может! Итак, завтра утром все мужчины клана будут разбиты на…

– Раз это под силу Робу, значит, и я сгожусь! – Элизабет встала.

– Элизабет Маккендрик, я приказываю тебе сесть и не позорить меня перед всем кланом! – обрушился на дочь Гордон.