Читаем Сердце внаём полностью

Я не удивилась, когда однажды Альфред пригласил меня к себе. Я и раньше бывала у него, правда, мимоходом, не снимая обуви. К этому времени ему удалось уже достичь определенного положения в газете; посыпались заказы – он как-то выезжал в дальнюю командировку, комментировал конные скачки. Работы сразу прибавилось – пришлось отставить других заказчиков и заняться исключительно его статьями. Он много правил – и по содержанию, и по стилю, – и я по несколько раз перепечатывала каждый материал. Я превратилась в его личную машинистку. Это произошло само собой, без всякой договоренности, словно раз и навсегда. И в тот день – перед тем как идти к нему – я, помню, успела еще напечатать кое-какие страницы. Он встретил меня на машине, мы заехали в магазин – сделали покупки. А потом направились к нему: он сказал, что мы проведем там весь вечер… И мы действительно провели там весь вечер, и всю ночь, до самого утра. Таких часов я не знала за целую жизнь… Их было четверо, Дик. Четверо здоровых, уже подвыпивших мужчин, не считая Альфреда. Он был пятый. Он пропустил меня вперед и тотчас захлопнул дверь. Вначале установилось молчание, но тут кто-то из них пьяно засмеялся, а за ним засмеялись и остальные. Я поняла все, рванулась к выходу – чья-то железная рука перехватила ручку двери… Слезы только раззадорили их, похотливый голос поздравил Альфреда с операцией «Сабинянка». Он что-то весело бросил в ответ – и компания снова загоготала. Что я могла сделать? Перерезать горло? Броситься в окно? Я кричала, кусалась, плакала. Что толку? Они включили патефон, старый, громоздкий патефон с английскими застольными песнями. О-о… Жутко вспоминать. Он глумился больше всех, придумывал самые изощренные издевательства. Проклятый оборотень! Они насильно вливали мне в рот вино и набрасывались снова. По одному. Вместе. Споря и обгоняя друг друга, словно собаки за костью. А над всем этим содомом звучала мягкая грустноватая мелодия о том, как хорошо встречать праздник в семейном кругу…

Они успокоились лишь под утро. Альфред – то был не он, одна маска его, каменное, злое лицо – бросил мне одежду, открыл дверь и без единого слова вытолкнул на лестницу. Все! Я видела его в последний раз… Нужно было, конечно, пойти в полицию, но я постеснялась. Он прекрасно знал меня, и это тоже входило в расчет. А кроме того, какие бы доказательства привела я? Эти мерзавцы, бесспорно, замели следы, и к приходу полиции квартиру было бы не узнать. Я постояла на площадке и молча спустилась вниз… Хозяйке солгала, что Альфред уехал в длительную командировку. Потом (все самое интересное открывается потом) я узнала, что мой «суженый» давным-давно помолвлен, у него есть невеста из богатой семьи, но время от времени он любит возвращаться к нравам студенческого общежития. Машинистка же в их кругу просто не считалась за человека. После этого я уже не откликалась ни на какие приглашения, а вскоре вообще перестала работать на заказ. – Она остановилась, чтобы перевести дух, и я подумал, что только коньяк сделал возможной такую исповедь. – Одна знакомая предложила вакантное место в рекламном бюро, откуда сама уходила в материнский отпуск. Дирекция просила ее помочь с заменой.