Читаем Сердце Вербарии полностью

— Все было не так! — с жаром отвечала Лейла. — В памяти древних хранители сначала существовали как отдельные вещи. Даже не вещи, а сущности, явления! И не было никакого хаоса. Просто мироздание ограничивалось существованием хранителей. А потом… Память древних говорит, что между ними началась война и каждый победитель поглощал побежденного. В результате все хранители слились воедино — растворились друг в друге! Они не погибли, а обрели единство через раздор, понимаете? Они вокруг нас, они — это мы, трава под ногами, Сейвен, вот, и книга, которую он держит. Все! Если до этого слияния они существовали как однородные неповторимости, то после сплелись в одну-единственную обыденность. Сущность каждого хранителя здесь, вокруг нас! Они никуда не делись, они стали менее выражены, рассеяны везде и во всем. Хранители если и потеряли жизнь, то в самом примитивном смысле. Они приобрели новую жизнь! Общую и гораздо более сложную.

Компания таращилась на Лейлу с удивлением и некоторой опаской. В продолжение тирады щеки ее порозовели, она пылко жестикулировала, а голос сквозил интонацией невинно осужденного. Она словно пыталась доказать правоту, вразумить бесконечно заблудших. Сейвен покачал головой и вздохнул. «Кому нужны твои убеждения? Ведь все равно… А даже если и убедишь, что от этого изменится? Космосу ни холодно ни жарко от того, во что ты веришь».

— Даже если древние и правы, — сказал он вслух. — Толку? Все это далекое прошлое. Нам в нем не жить.

— Я просто хочу, чтобы древних и их заветы принимали всерьез. Я много времени жила с ними бок о бок. Они не могут врать. Они неспособны забыть что-то. Им нужно верить!

— Давайте не будем углубляться в это, — примирительно сказала Диз, поправила очки и взглянула на Сейвена. — Как насчет чтения? Мы услышим что-то или как?

— Не хочу я читать Сотворение. Особенно теперь. Хотя… — он вновь развернул листок. — Может, это?

— Давай.

— Да.

Лейла промолчала.

— Ну что же… — Сейвен кашлянул и размял губы.

«Эта книга содержит записи рассказов древних проживающих в Крисалии. Сбором сведений, их обобщением и систематизацией занимался известный историк Притоль Мауз приблизительно в тысяча сто шестидесятом году. В книге помещено авторское предисловие, повествующее об условиях и особенностях жизни и работы ученого. Помимо самих анналов, текст дополнен описанием быта древних и их образа жизни.

Большая часть записей посвящена существованию древних после сотворения мира. Людям в них отводится самый минимум. Центральная, главенствующая роль лежит на древних, которые стали неким венцом анизогамии. Люди рассматриваются в анналах как нечто среднее между древними и остальной зоологией.

Особый же интерес представляют первые три рассказа, в которых описано появление зримого мира. В частности слияние хранителей. Любопытно то, что хранителей можно ассоциировать с силами и явлениями, распространенными во вселенной. Силы гравитации, биотоков, магнетизма, излучения и прочее теперь невозможно обособить, а если и можно, то исключительно в масштабах космоса или лабораториях. Например, сколько всевозможных детерминант влияет на упавший лист? Необозримо много. Начиная от притяжения и заканчивая атмосферным давлением. Еще больше факторов влияет на появление самого листа. Таким образом, непрерывное взаимодействие сил, их неразрывная связь лежит в основе нынешней вселенной, что и отражено в анналах древних, выраженных своеобразной метафорой. Другой вопрос: существовали ли эти силы обособленно, как указано в „Сотворении“? Возможно. По крайней мере наука не может это ни подтвердить, ни опровергнуть. Ныне модную теорию единого начала, по которой вселенная — результат колоссального взрыва, легко можно спроецировать на слияние хранителей. Что было до единого начала — известно только им. Однако…»

— Однако до сих пор непонятно, откуда это было известно древним.

Заключительные слова произнес не Сейвен. Его перебил человек, возникший в дверях. Высокий и широкоплечий, одет он был в черный плащ, деловую тройку, из кармашка жилетки которой поблескивала цепочка. В руках он держал белые перчатки. Человек улыбнулся, отчего на его голубоглазом лице морщинок заметно прибавилось. Несмотря на очевидный возраст, волосы оставались до блеска черными.

— Я хозяин поместья, Дейт Сауро. А вы, стало быть, ларги, что насолили инвесторам?

Пакет был вручен и распечатан. Дейт уселся за стол, бесцеремонно сдвинул все серебро на край и углубился в содержание документов. В какой-то момент Диз вознамерилась заговорить с протектором, но тот молча погрозил пальцем, обрывая ее на первом слове. Читал он долго, вникал в каждую бумагу, отсортировывая их по стопкам. «Сразу видно — бюрократ».

Когда документы кончились, он вернулся к отсроченному письму Олафа и, откинувшись на спинку стула, прочел его, изредка усмехаясь. Закончив чтение, Дейт сложил послание коллеги по швам и отправил во внутренний карман пиджака. Затем окинул задумчивым взглядом компанию ларгов, потер лоб и наконец спросил:

— Как вы думаете, на что это похоже?