Читаем Сердце Тьмы полностью

— Черт возьми, Арман, да здесь же целые миллионы! Мы обязательно должны стать хозяевами этого богатства! И подумай, это только один храм из нескольких! Сколько же у них сокровищ?

В отдалении, около некоего подобия алтаря, который, как и золотые плиты, устилавшие пол, был залит почерневшей кровью, парил в воздухе странный футляр, очертаниями своими походивший на сердце. Несмотря на то что сделан он был из золота, я не мог увидеть никаких тросов, которые бы поддерживали его парящим в воздухе. Не иначе как колдовство, понял я. Что же еще, как не страшные силы подземного мира, который питает разум и сам питается душами индейцев.

Тем временем государь этого племени нажал какую-то плиту, и с тихим шелестом большая стена, выводящая на озеро, стала отодвигаться. Нашему взору предстало величественное и незабываемое зрелище. Перед нами расстилалась гладь озера. Жрецы, о чем-то коротко переговорив между собой, исчезли и снова возникли, держа каждый по большой плетеной корзине.

Первый из них, старик с изможденным лицом, подошел к проему, произнес непонятную тираду на своем языке и стал доставать из корзины один за другим золотые самородки и тусклые драгоценные камни. Уго, не отрывая глаз, следил за его действиями. Да и матросы, которые вначале испытывали робость, уже постепенно пришли в себя. Золото, которое окружало нас со всех сторон, завладело их душами.

Жрец, закончив свою еретическую молитву, швырнул бесценные дары в воды озера. За ним последовал следующий, который, как и предыдущий, доставал из корзины золотые предметы и со словами почтения кидал их в озеро. В этом, верно, и заключалась одна из церемоний индейцев.

Уго тем временем вертел головой и в нетерпении взирал на богатство, окружавшее нас. Его совершенно не занимал ритуал, которым были увлечены индейцы. Матросы тоже разбрелись по храму. Я остановился в недоумении перед одной из колонн, на которой находилась каменная статуэтка божества.

В очередной раз я убедился, что индейцы эти суть чудовища без сердца и со скверным воображением. Остается лишь повторить вслед за святым Франциском Ассизским: repari eam gentum nullum nomen habere quоd Deum et bonis animam signicent, что значит: не нашел я у этого народа слова для Бога и человеческой души.