Читаем Сердце Тайфуна полностью

– До встречи. – Мы еще раз пожали руки, а затем я двинулся в сторону выхода, воспроизводя в памяти разговор, детали кабинета и дома. Он казался слишком уютным для компании, которая собралась под этой крышей. Хотя, судя по тому, что я слышал, Луиза собиралась переезжать.

Женщина провела меня до двери, любезно открыла ее, чтобы затем с тихим щелчком закрыть за моей спиной. Я остановился на крыльце, рассматривая открывающийся вид на раскиданные внизу дома, море, уходящее далеко за горизонт, и зеленый газон, резко обрывающийся в конце участка. Дом семьи Перес стоял в замечательном месте. Я огляделся, замечая черную машину в отдалении. Рядом с ней сидела еле заметная женская фигура, в которой легко угадывалась Луиза.

Во мне взыграло любопытство, стало интересно, чем занята столь важная особа. Мыла машину сама? Бред. Всегда можно попросить водителя заняться этим. У ее семьи вряд ли есть потребность марать руки в бытовых вопросах.

Я остановился в отдалении, наблюдая за тем, как Луиза действительно чистила светлый салон. Вот только это оказалась не ее машина: лобовое пробито, бежевое кожаное сиденье в крови, как и боковое стекло. Луиза сидела рядом с ведром, в перчатках по локоть, смотрела вдаль невидящим взглядом, зажимая в руках тряпку, окрашенную в бордовый, пальцы левой руки с силой терли тыльную сторону правой, будто она пыталась смыть с себя грязь.

– Луиза? – тихо позвал я, девушка вздрогнула, мгновенно заметив мое приближение. Пустой взгляд тут же приобрел нотки эмоций, и вперед всех вырвалось раздражение.

– Чего тебе? – Она поднялась, с отвращением отодвинув от себя окровавленную ткань. Боялась крови? Просто брезгливая? Зачем тогда взялась отмывать машину? Не проще отправить в утиль?

– Мы почти брат и сестра, решил подойти попрощаться, – лжелюбезно оправдался я. Луиза хмыкнула, стягивая перчатки и откидывая их в сторону. Ловкие пальцы скользнули к черной рубашке, в которую она успела переодеться, расстегнули верхние пуговицы, оголяя декольте.

– Знаешь, Тайфун, – вкрадчиво проговорила девушка, прошлась ладонью по шее, спустилась вниз, очертив аккуратную грудь, – у меня совсем не сестринские чувства к тебе. – Луиза закусила губу, как бы проверяя реакцию. А я стоял, как чертов придурок, сунув руки в карманы, и пытался понять, чего она от меня хотела.

– И какие же?

– Ну, знаешь, Матиас меня иногда бесит, но я не хочу вбить ему каблук в голову, – усмехнулась Луиза.

– Тебя так задела смерть бывшего любовника?

– Не смей!

– Не бывшего?

– Он женат! – возмутилась она, неосознанно шагнув вперед. – Не вздумай говорить о нем, иначе я задушу тебя голыми руками и вдобавок выгрызу артерию, как самый настоящий вампир, – прошипела девушка, все это время вглядываясь в мои глаза и почему-то заставляя поверить в то, что это совсем не шутка.

– Удачи, Лу, – кивнул я, получив всю нужную информацию. – Лучше сдай машину в чистку или попроси уничтожить. – Луиза фыркнула, развернулась, как бы показывая, что разговор окончен.

– И не смей называть меня Лу, – добавила она и шагнула вперед.

Щелканье клавиатуры, шорох листьев, постукивание пальцев по поверхности стола, дым от сигарет, улетающий куда-то вверх, терпкий запах кофе, заполняющий кабинет, и несколько потерянных часов, которые я провел в маленьком кабинете полицейского участка за чтением дела семьи Санчес. Дела, которого официально не существовало.

Семья Санчес появилась в городе пятнадцать лет назад. Карлос Санчес, глава семьи, и его жена София переехали сюда с севера страны, привезя с собой трех детей. У Карлоса было все, о чем мог мечтать глава столь быстро разросшегося клана: три сына, занимающие лидирующие, после отца, позиции, красавица жена, огромный дом и связи по всему миру.

Лукас – старший сын, двадцати трех лет, все время находился у отца под боком. Адам в свои двадцать занимался охраной и руководил особыми заданиями. Младший, Томас, еще учился, что не помешало ему несколько раз попасться на деле о наркотиках. Многие считали его садистом.

Впрочем, ни на кого из семьи Санчес дела так и не завели. Все спускалось с рук: взятки, знакомства и подставные виновные. Гонсалес и Перес тоже использовали такие инструменты, поэтому я не стал бы лезть в их семью, если бы не небольшой нюанс. Небольшим он был с их стороны. С моей же это приравнивалось к концу света и смерти моей души.

Пятнадцать лет назад вечером одна женщина возвращалась из церкви домой. Путь был долгий, накрапывал мелкий дождь, смывая легкие следы усталости от целого дня, проведенного на улице, но она любила ходить пешком. Считала, что в такие моменты лучше всего думается. Ей нравилось анализировать, закапываться вглубь вопроса, размышлять о мироздании, и, хоть женщина и была верующей, она часто думала о том, как складывалась судьба и жизнь, на что способны люди и почему так сложно устроен космос, если во Вселенной из разумных существ есть только люди.