– В конце концов, кто лучше поймет братоубийцу, как не другой братоубийца?

19

Ко всеобщему облегчению, ни у одного из одалийцев не обнаружились признаки Обречения.

– Как хорошо, что мы вовремя добрались до них и сумели предупредить, – спокойно заметила я, проверяя последнего из солдат. – Я бы не простила себе, если бы Канс заболел.

Халад вздохнул:

– Тия, Канс точно так же жалеет о содеянном, как и ты.

– Довольно странный способ это показать. Он даже не смотрит на меня.

– В этих вопросах он немного неопытен. Обычно Канс редко выходит из себя. И подобное проявление злости с его стороны означает только одно: вы с Каленом очень ему дороги. Просто дай ему время.

В эту минуту мы подошли к одной из двух палаток, где Кален и Халад уже сложили свои вещи. Мы с Лик должны были занять соседний шатер. Она уже ждала меня у входа и, откашлявшись, произнесла:

– Тия, ты не будешь возражать, если мы с Каленом поменяемся местами?

– Что? – удивился Халад, чье лицо уже залил румянец.

– Ради бога, – согласилась я. – Я как раз хотела предложить то же самое.

– Спасибо. – Лик одарила Кузнеца душ соблазнительной, немного взволнованной улыбкой, после чего скрылась в нашей палатке.

– Так значит, – продолжила я, как только аша ушла, – вы и Лик вместе?

Халад по-прежнему стоял красный как помидор.

– Утром у горвеканцев… было не совсем то, о чем ты подумала.

– Какая жалость, потому что в противном случае я была бы очень счастлива за вас. Почему ты этого стесняешься?

– У меня не так много опыта в отношениях. Я не хочу чересчур торопить события. И не хочу поставить Лик в неудобное положение.

На мой взгляд, Лик, в отличие от него, двигалась семимильными шагами, но я решила воздержаться от этого замечания.

– Халад, она уже долгое время в тебя по уши влюблена.

– Ты знала?!

Я робко пожала плечами:

– Просто поговори с ней. Не строй предположений относительно ее желаний. Не совершай нашу с Каленом ошибку. Помнится мне, однажды ты говорил нам практически то же самое.

Халад слабо улыбнулся:

– Видимо, проще о чем-то судить, когда ты смотришь на ситуацию со стороны. Спасибо. Пойду посмотрю, не нужна ли ей помощь.

С этими словами он шагнул в палатку. Я уже собиралась войти в соседнюю, как резко остановилась – в мою сторону направлялся король Канс.

– Подожди. – В его голосе не звучало обвинения, но и намека на примирение тоже. – Тия, могу я с тобой поговорить?

Не зная, что сказать, я кивнула. Канс жестом пригласил меня к их палаточному лагерю, где генералы и солдаты собирались обедать. Я последовала за ним.

Несколько минут Канс ничего не говорил, довольствуясь молчаливой прогулкой, но чем дольше он хранил молчание, тем беспокойнее я становилась.

– Где Кален? – наконец не выдержала я.

– Обсуждает нашу стратегию с генералом Лоудом и другими Искателями смерти. Учитывая его опыт с Безликими, я решил довериться его мнению. – Он мельком посмотрел на меня. – Слышал, вы теперь вместе. Мои поздравления.

– Спасибо, – пробормотала я, глядя себе под ноги. Не так давно я сама поздравляла его по поводу помолвки с принцессой Инессой, мысленно желая, чтобы все было иначе. Удивительно, как многое может измениться за год.

Мы миновали еще нескольких солдат, обедающих у костра и рассказывающих друг другу байки.

– А где Фокс? – поинтересовался Канс.

– В Кионе.

– Я удивлен. Вы же всегда были неразлучны.

– Все меняется, ваше величество.

Ему хватило проницательности, чтобы уловить намек.

– Не хочешь узнать, как поживает мой отец, леди Тия?

– Как… как поживает ваш отец, ваше величество?

– Он мертв. – Меня поразило его спокойствие. – Умер две недели назад, незадолго до нашего отъезда из Одалии. Я поклялся своему доверенному советнику и генералам сохранить это известие в тайне и намереваюсь сделать объявление по возвращении.

– Но… Ваше величество. Как…

– Я убил его. – Признание Канса прозвучало по-жестокому просто. – Сам удивился, как легко все получилось. Всего-то и нужно было, что накрыть его лицо подушкой, пока он нес бредовые речи. Халад прав. Он не всегда был хорошим отцом, леди Тия. Он казался сильным и внушительным, с самого детства его репутация давлела надо мной и с возрастом никуда не делась.

Однажды, когда я был совсем ребенком, отец заставил меня смотреть на то, как он убивает смертельно раненную лошадь. «Если тебе когда-нибудь придется кого-то убивать, – говорил он мне, – делай это быстро и аккуратно. Избавь его от страданий, не причиняя боли». Так оно почти и получилось – я избавил его от мук.

– Ваше величество. – Мои глаза наполнились слезами, грудь распирало от чувства вины. – Мне так жаль.