– Я должен, милорд. Даже у мертвых есть своя история.

– Да, – согласился он и улыбнулся. – И если мы оба это переживем, то сможем рассказать тебе больше.

16

У подножия горы пряталась небольшая пещера, едва заметная за завесой мокрого снега. За полчаса пути к ее входу настроение Калена немного улучшилось.

– По крайней мере, позволь мне пойти с тобой, – проскрежетал он мне на ухо.

– Кален, Агнарр пообещал, что моей жизни не угрожает опасность. Они очень миролюбивый народ и вряд ли поддерживают кровопролитие, будь то обычай или нет.

– Только потому, что ни одна Темная аша не пострадала, не означает, что такое не может произойти. Сколько Темных аш за все эти годы входило сюда?

– За все столетия – сорок восемь, – пришла мне на помощь горвеканская женщина. «Леди Сольвейга», – припомнила я.

– Не слишком впечатляющая статистика.

– Многие горвеканцы путешествовали по королевствам в поисках подходящих претендентов. И за все это время было присмотрено сорок восемь Темных аш, которые в конечном счете были отвергнуты раньше, чем они успевали узнать о каких-либо испытаниях.

– А как же я? – спросила я. – Меня вы тоже отвергли бы, не приди я к вам сама?

Женщина пожала плечами. Во многом она напоминала мне Зою.

– Но вы же здесь, не так ли? Так что это вопрос спорный.

– Ты не обязана этого делать, – повторил Кален уже в одиннадцатый раз за день.

Я улыбнулась и поцеловала его.

– Ты просто злишься из-за того, что тебе придется остаться здесь на холоде, а я буду там внутри в тепле и уюте. Поверь мне. Если мне предназначено через это пройти, я это сделаю.

– Ты уверена, Тия? Уверена, что единственная причина, почему ты хочешь выяснить, достойна ли ты сердца сумрака, – не подпустить к нему старейшин?

Немного помедлив, я вздохнула:

– А вдруг у меня получится?

Кален покачал головой:

– Я верю тебе, но это опасно. Неизвестно, как на тебя повлияет магия.

– Знаю. Но если есть возможность изменить мир, то почему бы не вернуть Фокса навсегда, а потом избавить землю от магии? А попутно я могла бы вернуть Полер и Дейзи! Это избавило бы нас от стольких проблем…

– Все не совсем так, – вмешалась Сольвейга, бесстыдно подслушивающая наш разговор. – Вам придется выбрать что-то одно.

Я быстро взглянула на нее.

– Тогда почему бы не изменить саму магию, чтобы никто больше не мог использовать ее не по назначению?

– На деле все немного сложнее, чем на словах, – заметил Кален.

– Послушай, мы вообще не знаем, достойна ли я, верно? Я не буду ничего обещать. Нам нужно испробовать разные варианты, у нас их и так осталось немного.

Кален недовольно рыкнул:

– Если попадешь в неприятности, не мешкая, начинай кричать. Призывай мертвецов. Зови ази. Создавай как можно больше шума, чтобы я тебя услышал.

– Я не стану подзывать ази так близко к Горе Чужаков, если только ты не хочешь своими глазами увидеть снежную лавину. – Я еще раз поцеловала его и развернулась ко входу в пещеру. Снег немного утих, и теперь можно было различить мерцающие внутри маленькие факелы. По крайней мере, там меня ждала не кромешная тьма: – Лорд Агнарр, я готова.

Горвеканцы с торжественным видом выстроились в одну линию от меня, пока я шла по направлению к пещере. Все это время вопреки заверениям Агнарра меня не покидало ощущение, будто впереди меня ждет опасность.

Внутри оказалось холодно, зато хотя бы не падал снег. Я осторожно продвигалась ощупью по узкому коридору, факелы освещали мне путь еще где-то около мили, пока не остался последний зажженный светильник. Впереди на меня смотрела тьма.

Тогда я сняла факел с самодельного держателя – и тут же без всякого предупреждения весь огонь погас. Я успела вовремя обернуться и увидеть, как остальные факелы потухли один за другим, погрузив все в непроглядную темноту.

– Седьмое пекло.

Можно было развернуться и пойти обратно тем же путем, каким я пришла сюда, или же медленно пробираться дальше. Невзирая на свои обещания Калену, я все-таки мысленно потянулась к ази, однако не обнаружила ничьего присутствия, кроме своего. Казалось, будто гора – это одна гигантская руническая защита, более сложная и тщательная, чем я когда-либо встречала, которая не пропускала ни один вид магии: как мощной, так и слабой.

Держась для равновесия одной рукой за стену, я поплелась вперед. Глаза постепенно привыкли к отсутствию света; пройдя еще миль пять, я оказалась перед тремя развилками, каждая из которых вела в темноту.

Агнарр ничего об этом не говорил. Я нерешительно остановилась на месте, пока не разглядела впереди три маленьких каменных указателя, вырастающих, будто разъеденные временем сталагмиты, перед каждым ответвлением. На всех трех камнях светились надписи: «Долг» – на крайнем слева, «Честь» – на правом и «Любовь» – по центру.