Читаем Сердце шута полностью

– А почему оно должно быть плохое? – Аарон растянулся на стуле, став, кажется, даже больше в размерах. Вот у кого реально пугающая аура. – Париж, любимая девушка, – мечтательно протянул он.

– Твой брат избит.

– Париж с любимой девушкой у меня впервые, а избитый брат почти каждый день.

– Ты как обычно, – фыркнул Хорхе.

Они продолжали о чем-то переговариваться, и со стороны, наверное, вся наша странная компания не казалась такой уж и странной. Может быть, в чьих-то глазах мы были обычными людьми, которые только окончили колледж и просто решили собраться вместе, обсудить планы на будущее. Вот только существовало ли оно для нас? Не размытая картинка под страхом смерти, а обычная жизнь?

Я не знала, да и вряд ли хотела знать. Меня вполне устраивало то, что есть.

Спустя пару часов я вошла в свою квартиру, устало скинула обувь и плащ. В гостиной Мартина напевала тихую колыбельную, качая Генри на руках. Я тепло улыбнулась. Внутри снова разлилось едва заметное чувство. Я наконец-то дома, а все происходящее – правильно. И Мартина, и Генри, и даже Хорхе.

Тетя, услышав шаги, обернулась, осмотрела меня с головы до ног, поджала губы.

Боже, и почему в такие моменты всегда становится стыдно?

Мартина унесла Генри в комнату, я опустилась на диван, когда она вернулась. Женщина села рядом, поставила два бокала на журнальный столик.

– И как твой друг? – неожиданно спросила женщина, сделав акцент на последнем слове. Я поежилась, желая куда-нибудь исчезнуть. Вспомнились и его легкие касания, и взгляды. Черт возьми, меня же сейчас прочесть легче, чем открытую книгу. Я почти уверена, что покраснела.

– Жив, почти здоров и шутит.

– Если шутит, это хорошо.

– Лу и Аарон уезжают в Париж на Рождество, – проговорила я, развалившись на диване. Мартина плеснула в бокалы белое вино.

– А этот твой…?

– Он не мой, – возмутилась я. – Хорхе. Не знаю.

– У него есть семья?

– Аарон – его семья.

– Может быть, позовем его к нам на праздничный ужин? – внезапно предложила женщина, а я растерянно вперила в нее взгляд. – Ну что ты так смотришь? Твоя подруга с парнем уезжают, значит, мы будем одни. Он, скорее всего, тоже. Не все же тебе со мной и Генри возиться, – хмыкнула она.

– Если ты не против, можно попробовать.

– Если бы я была против, то не предложила бы, – отрезала Мартина и всучила мне в руки бокал с вином. Я с сомнением покосилась на него.

– Мне нельзя пить, – проговорила я, уставившись на Мартину, на что она только махнула рукой.

– Я и не заставляю тебя пить, просто посиди со мной за компанию, – она устало откинулась на спинку дивана. Я же покачивала почти прозрачную жидкость, наблюдая за тем, как она плавно облизывала хрусталь. Завораживающее зрелище. Правда, мысли все равно крутились около Хорхе, возможного праздничного ужина и всего происходящего. Точно ли между нами дружба? Я так сильно запуталась в самой себе, словно клубок ниток для вязания, который никто и никогда не разматывает, а просто выбрасывает.

Всегда ненавидел подбирать галстук к рубашке. Это казалось самым тупым занятием, которое только могли придумать для мужчины. Самостоятельно надевать удавку, которая половину вечера точно будет стискивать горло. Да еще и выбирать нужно было с чувством, с толком, чтобы чертовы цвета сочетались между собой.

Наверное, я уже в десятый раз глянул в зеркало, оценивая внешний вид. Конечно, фингал под глазом все портил. Как и разбитая губа. И все то, что скрывалось под одеждой.

Наступило Рождество. Праздник, который должен приносить спокойствие в людские души, но в мою почему-то приносил раздрай. Как и в души Аарона и Лу, ведь до дня памяти наших матерей осталось всего четыре дня.

Я задумался, устало плюхнувшись на старый скрипучий стул, который совсем недавно чудом не рассыпался под Аароном.

Почему Анабель позвала меня к ним? Зачем?

Мы с Аароном никогда не придавали значения этому празднику после того, как Розу убили. Все краски семейного праздника как-то резко схлынули, исчезли. А сейчас я пялился на себя в зеркало как умалишенный, пытаясь подобрать галстук. Нужно было разбираться с архивами, Санчесом, его ублюдками и прочим, а я наряжался на рождественский ужин, вспоминая, как Анабель мялась на пороге, пытаясь меня пригласить.

Тишина казалась оглушительной, когда тем вечером все ушли. Я привык оставаться в этой квартире в одиночестве, но оно стало казаться запредельно громким, даже душило. Днем я редко здесь бывал, а теперь был вынужден сидеть в чертовой комнатушке на крохотной кровати и бездумно смотреть в потолок, иногда прерываясь на чтение. Лучшее время для саморазвития, как оказалось, болезнь.

Раньше оно почему-то не было таким… неправильным. Может, поэтому стук в дверь следующим утром показался еще громче, ведь я никого не ждал.

Пришлось достать пистолет, прошаркать в коридор, словно дедуля в потертых тапочках, и завести руку с оружием за спину.

Я никак не ожидал увидеть на пороге Анабель. Снова.

Она удивленно подняла брови, сцепив руки в замок перед собой.

– Я, конечно, думала, что ты не любишь гостей, но чтобы настолько…