Читаем Сердце на льду полностью

Тем временем Сенцова бережно берёт лицо Ксю в ладони и тихо даёт ей последние наставления перед выходом на лёд. Сестра сосредоточенно кивает, передаёт тренеру чехлы от коньков и с лёгкой улыбкой поворачивается ко мне.

– Готова? – спрашиваю я, забирая у неё спортивную куртку сборной.

– Как никогда, – хитро улыбается Ксю и добавляет: – А ты?

– Да мне-то что? Я своё уже откатала, – смеюсь я, стараясь звучать беззаботно.

На самом деле я безумно благодарна судьбе, что сейчас не на её месте. Такой стресс, такая ответственность! Господи, как я вообще всё это выдерживала в свои восемнадцать?

– Ошибаешься, сестрёнка. Твоя история ещё не закончена, – загадочно произносит она, подмигнув мне игриво и ступая на сверкающий ледовый простор.

Что она имеет в виду?

Ксю выезжает на центр катка, а я перекрещиваю пальцы и крепко сжимаю их в кулаки.

– У тебя всё получится, малышка! – шепчу я вслед её удаляющемуся силуэту.

И вот раздаются первые музыкальные капли композиции. Они впиваются в меня словно пули, пронзая насквозь и парализуя сознание. Сердце замирает на секунду, а затем начинает бешено колотиться.

– Это не то… Это не та музыка! – нахожу силы выкрикнуть я и начинаю лихорадочно искать глазами кого-нибудь из организаторов. Нужно немедленно остановить это безобразие! – Это же… это…

Музыка душит меня, перекрывает доступ кислорода к лёгким, она вскрывает старые раны, которые я считала давно зарубцевавшимися. Реальность вокруг начинает казаться сюрреалистичной, будто я внезапно провалилась в дурной сон. Это не может быть правдой. Это какой-то нелепый розыгрыш? Я сплю?

– Это не та программа… – вновь отчаянно выдавливаю я и уже собираюсь ринуться к судьям, когда сильные руки Сенцовой ловят меня за плечи и заставляют посмотреть ей прямо в глаза.

– Эльвира, успокойся. Всё в порядке. Это её программа.

– Нет… Это… моя программа… – понимание происходящего накатывает на меня отрезвляющей волной ужаса и восторга одновременно. Я перевожу потрясённый взгляд на лёд и вижу сестру, повторяющую мою хореографию двенадцатилетней давности. Да, она изменена: усложнена технически, дополнена новыми элементами и адаптирована под современные требования. Но я всё равно вижу себя – юную, отчаянную девчонку с горящими глазами и разбитым сердцем.

– Мы поменяли программу в последний момент, не беспокойся, – мягко поясняет Сенцова, пока я зачарованно наблюдаю за парящим на льду силуэтом сестры.

– Вы сумасшедшие… – едва слышно выдыхаю я, не отрывая взгляда от Ксю.

– Нет, дорогая моя. Сумасшедшая твоя сестра. А я лишь решила использовать её безумство во благо. Ты только посмотри на реакцию зала! Мир заслуживает увидеть твою – она поправляется и выделяет интонационно – ВАШУ историю до конца.

***

– Боже мой, Майкл! Ты видишь то же самое, что и я? Мне кажется или Золотова-младшая сейчас демонстрирует нам легендарную программу своей сестры?

– Совершенно верно! Для зрителей поясню: Ксения исполняет произвольную программу под ту же самую композицию, что двенадцать лет назад звучала на Олимпийских играх в Сочи для Эльвиры Золотовой. Мы все помним трагическую развязку той истории и внезапное завершение карьеры Эльвиры…

– Конечно же, программа была существенно переработана: за эти годы изменились регламенты и возросли требования к спортсменкам. Ксения добавила множество новых элементов и усложнений – это невероятно красиво!

– Кэтрин, обрати внимание на её костюм!

– О мой Бог! Это же ремейк того самого порезанного костюма с Гран-при!

– Да, Золотова-младшая не перестаёт удивлять нас своим характером. Настоящий чёрный лебедь…

– …или ангел?

Сена.

Возможно, этот мир обманул твои надежды,

Но это не оправдание…

Элли ненавидит эту песню. Она для неё – травмирующее напоминание о самом страшном дне в нашей жизни. О дне, когда мы потеряли маму.

Вы спросите: зачем же я согласилась на эту авантюру, да ещё и на самой Олимпиаде? Вероятно, чтобы переосмыслить её содержание, переписать этот драматичный сценарий и закрыть наконец мучительный гештальт. Элли заслуживала медали, и сегодня я завоюю золото ради неё. Она сделала всё, чтобы я ни в чём не нуждалась, и это – меньшее, чем я могу её отблагодарить.