Кусок курицы становится мне поперёк горла. Вселенная явно решила посмеяться надо мной! Нельзя было послать парня с родословной попроще? Что дальше? Окажется, что их семейные обеды сопровождаются семью видами столовых приборов и неторопливыми беседами о политике? Или они по выходным играют в гольф на собственном поле за домом?

Я поспешно проглатываю еду и делаю глубокий вдох. Похоже, впереди меня ждёт много сюрпризов…

<p>Глава 30. Шрамы</p>

Курт.

– Эй, Зефирка, ты чего зависла?

После того как я озвучил, кто мои родители, её словно подменили. Взгляд стал задумчивым, а на губах застыла полуулыбка. Хотя, пожалуй, в этом нет ничего удивительного.

– Прости, просто представила типичную интеллигентную семью. Один вопрос… Ты… то есть твоя семья… вы играете в гольф?

– В гольф? – удивлённо вскидываю брови. Что могло натолкнуть её на столь нелепый стереотип?

– Ну да, знаешь: гольф по воскресеньям, большой теннис по пятницам…

Я не сдерживаю улыбки и качаю головой:

– Сена, мы в Канаде. Здесь культ хоккея. Мы смотрим или играем только в хоккей. – Конечно, это утрировано, но в нашей семье действительно царит особое отношение к этому виду спорта. Европейский футбол отец признал лишь после того, как я начал работать в Европе.

Она облегчённо улыбается и осторожно касается пальцем края бокала с вином. Её взгляд снова становится мягким и мечтательным.

– О, это очень хорошо. А как твои родители познакомились?

Вспоминая эту историю, я всегда чувствую лёгкое тепло в груди.

– Мама попала к отцу на операционный стол. Он спас её карьеру балерины, когда никто уже не надеялся на чудо.

Глаза Сены загораются искренним восхищением:

– Какая красивая история…

– Да, отец утверждает, что влюбился в неё с первого взгляда. Узнав, что пациентка – прима-балерина, он приказал срочно собрать дополнительную бригаду и провёл сложнейшую многоступенчатую операцию.

Она внимательно смотрит на меня, словно пытаясь увидеть в моём лице отражение этой романтической легенды.

– А ты пошёл по стопам отца?

Я невольно усмехаюсь:

– Ничего подобного. Я был слишком неуправляемым для такой серьёзной профессии. Сначала нужно было выбить из меня всю дурь.

– И хоккею это удалось? – Её голос звучит с лёгкой иронией.

– Отчасти. Пока занимался профессиональным спортом, перспектива скатиться по наклонной мне не грозила. Мама спокойно приняла моё решение связать жизнь с хоккеем, а отец никогда и не был против. Главное для него – чтобы сын был жив и здоров.

Сена задумчиво улыбается и покачивает головой:

– Мама – балерина, папа – хирург… Звучит как-то буржуазно.

Я не могу удержаться от смешка:

– Это ты ещё с моими братьями не знакома…

Она тут же оживляется:

– У тебя их много?

– Двое: старший и младший.

– Познакомишь? – игриво хихикает Сена, явно пытаясь подразнить меня. Я уже не раз замечал за ней эту милую провокационную манеру.

– Без проблем. Но Гарриет, старший брат, прибьёт тебя после первой же выходки, свяжет и самолично доставит в полицию.

Сена весело смеётся и приподнимает бровь:

– А младшему сколько?

– Как тебе… – я делаю паузу, наблюдая за её реакцией и ожидая очередной выходки.

Она морщит носик и задумчиво качает головой:

– М-м… нет… – её глаза лукаво сверкают. – Как оказалось, я предпочитаю мужчин постарше.

Она грациозно сползает с высокого барного стула и медленно приближается ко мне. Её дыхание становится чуть глубже, а взгляд – дерзким и одновременно невероятно нежным.

– Насколько старше? – тихо спрашиваю я, позволяя ей свободно вторгнуться в моё личное пространство. Мне безумно нравится наблюдать за её решительностью и смелостью.

– Нет… Скорее мне нравится один конкретный мужчина… – её голос становится тише и чувственнее, она осторожно проводит пальчиками по моей груди вверх, оставляя за собой едва ощутимый электрический след. – Он старше лет на… десять?

– Одиннадцать, – поправляю я её с улыбкой, чувствуя, как атмосфера вокруг нас становится гуще и жарче.

Зефирка слегка прикусывает губу и смотрит прямо мне в глаза:

– Знаешь, он очень сексуальный… У него такие соблазнительные ямочки на щеках, когда он улыбается… – она невесомо проводит пальчиком по моей щеке, сердце пропускает удар. – И сильные руки… В них я чувствую себя такой маленькой и защищённой…

– Ты и правда маленькая… – мой голос хрипнет от накатившего возбуждения, мне становится нечем дышать.

Её губы трогает лёгкая улыбка:

– Да… слишком маленькая для его большого…

– Сена! – я не могу сдержать тихий смех, её игра в соблазнительницу всегда балансирует на грани чувственности и комедийного стендапа.

Она возмущённо хлопает меня по груди:

– Для его большого сердца! Извращенец!

Зефирка собирается вернуться на своё место, но я перехватываю её руку и притягиваю ближе к себе:

– Ход моих мыслей мне нравился больше…

Она лукаво улыбается и слегка склоняет голову набок:

– Ты не нуждаешься в комплиментах, не напрашивайся.

Я ловлю её взгляд и понимаю: сейчас мы оба играем с огнём.

– А ты прекрати так смотреть…

– Как? – шепчет почти неслышно.

– Так, будто хочешь, чтобы я снова прижал тебя к стене и заставил громко стонать…