– И я этого хочу, доктор Максвелл! – шепчет она в ответ и накрывает мои губы своими.

Окончательно теряю рассудок от её вкуса и аромата.

Обратного пути нет, Максвелл. Ты сделаешь её своей. Добровольно совершишь эту ошибку и будешь жить с последствиями. Точка.

<p>Глава 25. Ночь запретов</p>

Сена.

Со сцепленными пальцами и идиотскими улыбками мы подъезжаем к дому Курта. За всю дорогу не произнесли ни слова – просто глупо переглядывались и хихикали, как два смущённых подростка.

У меня-то есть оправдание: я, кажется, встретила свою первую настоящую любовь, которая определит моё отношение к мужчинам на всю оставшуюся жизнь. Но что случилось с Куртом? Куда подевался тот серьёзный и неприступный взрослый мужчина, который раньше и на пушечный выстрел никого из нашего комплекса не подпускал?

Он улыбается так искренне и красиво, что каждая морщинка у его губ запускает табун сумасшедших мурашек по моему телу. Курт не выпускает мою руку даже тогда, когда ему нужно переключить что-то на приборной панели. Он лишь осторожно высвобождает указательный палец, делает необходимые манипуляции, затем нежно целует тыльную сторону моей ладони и снова возвращает наши сцепленные руки на место возле автоматической коробки передач.

Наверное, это ужасно по-детски, но я никак не могу насытиться этими милыми деталями. Улыбаюсь, смеюсь, краснею и извожусь от сладкого предвкушения. Это точно любовь. Я окончательно отупела и растеряла всякий внутренний стержень, просто сижу и плавлюсь оттого, как сексуально он ведёт машину.

***

Зайдя в квартиру, мы одновременно замираем, глядя друг на друга. В воздухе повисает неловкая пауза.

А что дальше? Вроде бы всё очевидно, но сделать первый шаг никто из нас не решается.

– Давай я приготовлю ужин, а ты можешь пока принять душ, – гостеприимно предлагает Курт так спокойно, словно мы не собирались сорвать друг с друга одежду в первые же пять секунд наедине.

– Мы правда сейчас просто сядем ужинать? – недоверчиво вскидываю бровь.

– Да… нам… – он трет лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями. – Мне нужна передышка!

– От чего?

– От тебя, Сена! – выпаливает так эмоционально, будто это очевидно. – Я на пределе! Если ты сейчас же не исчезнешь с моих глаз, я просто не смогу сделать это медленно. Пожалуйста, позволь мне быть внимательным любовником, а не дикарём. Дай мне время прийти в себя и снять напряжение.

– Ты говоришь так, будто сильное желание – это что-то плохое… – я поджимаю губы, искренне не понимая, почему нельзя просто сделать то, чего мы оба так сильно хотим.

– Ты не представляешь, о чём просишь…

Его темнеющий взгляд пронизывает меня насквозь приятным электричеством, заставляя напрячь каждую мышцу тела в тщетной попытке унять тянущую боль внизу живота. Влечение между нами становится болезненно невыносимым – я словно заколдованная делаю шаг вперёд и плавно тянусь к его губам:

– Тогда покажи мне…

– Золотова! – снова эта властная трусики-срывающая интонация, грозное выражение лица и острые скулы. – Скройся. С моих. Глаз.

– А если нет? – Как же мне нравится его дразнить, отныне это мой любимый вид «спорта».

– Маленькая ведьма! – вздыхает Курт и одним движением подхватывает меня за локоть. Я едва успеваю пискнуть от неожиданности, как он уже тащит меня в ванную комнату и затаскивает внутрь, словно безвольную куклу. – Чтобы вышла в одной футболке!

Только собираюсь возразить, что у меня здесь нет никакой футболки, как в лицо мне тут же прилетает его майка. Мягкая ткань приятно пахнет свежестью с нотками цитруса и сандала – ароматом самого Курта. Он захлопывает дверь ванной и удаляется на кухню – по всей видимости, готовить ужин или это он так замаскировал процесс «снятия напряжения».

Через десять минут я выхожу из своего добровольного заточения с распущенными волосами и в его футболке, едва прикрывающей мою задницу. Осторожно ступая босыми ногами по прохладному полу, направляюсь к кухне и замечаю на столе большую миску с салатом. У плиты возится Курт, и это зрелище заставляет меня замереть на месте. Мужчина, готовящий еду, – одно из самых соблазнительных зрелищ. Он не слышит моего появления из-за тихой музыки и шипения масла на раскалённой сковороде, поэтому я могу безнаказанно пожирать глазами его скульптурное тело, чувствуя, как во рту собирается слюна от желания покрыть горячую кожу поцелуями.

А почему я, собственно, не могу этого сделать?

Во мне не осталось ни капли от той робкой неопытной девчонки. С Максвеллом все мои чувства раскрываются, словно бутоны цветов после дождя, мозги превращаются в сладкую ватную кашу и полностью передают контроль над телом сердцу.

Бесшумно подкрадываюсь сзади, становлюсь на цыпочки и осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, провожу линию по его разгорячённой спине. Затем смелее обнимаю его крепкий торс и прижимаюсь щекой к тёплой плоти. Я вдыхаю его аромат и понимаю – он навсегда отпечатается в моей памяти, я запомню его, заберу себе как памятный сувенир.