Читаем Сердце на льду полностью

Подсказывает противный внутренний голос, обладающий рациональным мышлением, в отличие от моего родного, импульсивного.

Предприняв последнюю попытку проверить наличие взаимной химии, я бросилась к нему на шею, как легкомысленная дурочка. Максвелл даже не обнял из вежливости, просто позволил мне вымочить его и аккуратно отстранился, касаясь кончиками пальцев, будто я вымазана мазутом или переношу опасный вирус.

В общем, я смирилась. Он слишком взрослый и опытный для меня, а ещё красивый, умный и самодостаточный – в такого легко влюбиться, и я наверняка тоже стала жертвой этих глубоких глаз. Наверное, мечтала, чтобы он обратил на меня внимание, фантазировала о нас, вот мне и мерещится везде интимный подтекст. Может, и хорошо, что я не помню ничего. Кто знает, насколько сильно я страдала от неразделённой любви весь последний год?

– Приехали, добро пожаловать в центр по подготовке олимпийских чемпионов Канады! – иронично комментирует Курт.

– Элли в двух словах рассказала мне, что мне не подошёл тренер и я не попала в сборную, – я выхожу из машины и следую за Куртом, продолжая свою заранее подготовленную речь. – Видео с моих выступлений психолог рекомендует не смотреть, пока я не начну что-то вспоминать, но без всего этого контекста я даже не знаю, что конкретно я должна вспомнить. Курт, пожалуйста, дай мне хоть что-то…

Максвелл шагает уверенным шагом, раздумывая над моими словами, затем открывает дверь и впускает в просторный холл здания.

– Почему у меня не сложились отношения с тренером? Как такое вообще возможно? Я никогда не ленилась на тренировках, фигурное катание было для меня смыслом жизни! Не может быть, чтобы я вдруг стала неуправляемой! – сыплю аргументами.

– Там дело было в другом, – многозначительно бросает Максвелл, продолжая идти вдоль по коридору, не сбавляя темпа.

– Так скажи мне, что, чёрт возьми, там произошло?

Курт кажется готов сдаться, останавливается и поворачивается ко мне лицом, чтобы ответить, но тут нас резко прерывает высокий голос проходящей мимо девушки.

– Matreshka? Ты что здесь забыла? Решила ещё раз попытать судьбу?

Блондинка с идеальными локонами в фиолетовом купальнике останавливает нас едким комментарием.

– А вот и привет из прошлого, знакомься, Сена, это Мередит, – вздыхает Курт, указывая на девушку.

– В смысле знакомься? – она сводит брови, в то время как я начинаю всматриваться в её лицо, словно в музейный экспонат.

– У Сены амнезия, она не помнит последний год жизни, поэтому прибереги свой сарказм для кого-то другого, – сообщает Курт устало, видимо, эта Мередит та ещё сучка.

– Matreshka? Могла бы придумать что-то оригинальное, – отвечаю я с усмешкой. – Мне даже нравится, ведь как чемпионку не назови, она всё равно останется чемпионкой, да?

Я не помню, как выиграла медаль, но я ведь это сделала, верно? Так использую эту информацию хотя бы как оружие против токсичных пигалиц.

– Совершенно верно, Золотова, – соглашается Курт, без всякого зазрения совести поддерживая меня в стычке с блондинкой.

– Я… мне… мне жаль.

Растерявшись, Мередит взмахивает пышным хвостом и убегает дальше по коридору.

– Надо же, ты её не помнишь, а всё равно знаешь, как лучше всего уколоть и поставить на место, – хмыкает Максвелл, подходя к своему кабинету.

– Она имеет отношение к тому, почему я вылетела отсюда? – продолжаю допытываться, заходя за Куртом в помещение.

– Имеет, но ты вылетела отсюда скорее из-за себя самой, хоть и Мередит, и Рита приложили к этому немало усилий, – он кладёт сумку на стул и снимает пальто.

– Ты можешь прекратить говорить загадками и нормально объяснить? – психую я, подлетая к Курту. Из-за эмоционального выброса не замечаю низкой табуретки под ногами и теряю равновесие. Рука Курта перехватывает меня за талию и как пушинку усаживает на кушетку, спасая от падения и…

Кушетка, коньки, «Иди на свою тренировку, Золотова!», кровь, песок, лёд…

Снова быстрые вспышки, словно осколки разбитых воспоминаний, проносятся перед глазами и заставляют остолбенеть меня с ног до головы.

– Это уже было? – пялясь в одну точку, испуганно спрашиваю я.

– Что было? – Курт сразу замечает мой ступор и наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Ты меня уже так хватал? А потом зло выпроводил на тренировку? А ещё мозоли и… и какой-то песок… – перечисляю я, пытаясь ухватиться за ускользающие отрывки.

– Мередит насыпала тебе песок в коньки, но ты, чтобы не пропустить тренировку, всё равно вышла на лёд и стёрла ноги. Когда я задал вопрос, откуда мозоли, ты соврала, что натёрла новыми коньками. Я знал, что ты врёшь, силой усадил на кушетку и забрал коньки, – как на духу рассказывает Курт, уже не пытаясь юлить или утаивать часть истории.

– З-зачем?

– Я запомнил серийный номер и выяснил, когда и где ты их приобрела. Дата покупки не сходилась с твоими показаниями, и я уличил тебя во лжи.

– Я призналась? – затаив дыхание, спрашиваю я.

– Ты снова соврала, – с милой улыбкой сообщает он. – Сказала, что стёрла ноги, пока танцевала с группой уличных танцоров.