После завтрака индейцы завернули Орошпу в гамак, предварительно свалив к нему требуху от распотрошённой анаконды и моток её гигантской кожи. Отнесли подальше в лес – опасались, что запах разложения вслед за насекомыми привлечёт хищников. Предпочли избавиться от тела и вернулись к реке.

На деревьях неподалёку уже были вырезаны глубокие контуры будущих пирог – около полутора метров в ширину и чуть более трёх метров в высоту. Вчера Артуро видел, как Вапик сделал первую пирогу. Со всех сторон подбивал под линию контура деревянные колышки и в итоге снял заготовку целиком, единым куском непотревоженной коры. Уложил её на землю, очистил. Стал жечь на внутренней стороне мелкий хворост – то и дело ворошил угли, распределяя жар и не позволяя ему запалить заготовку. Кора начала коробиться, и Вапик в нужный момент закрепил между будущими бортиками деревянные распорки. Нос пироги обжёг отдельно, смял его края в толстую складку и перетянул обрезками верёвки. Так же поступил с кормой. Пирога была готова. Оставалось сделать ещё три. После смерти Орошпы пятый контур оказался лишним.

Изначально индейцы планировали сплавиться на плоту до спокойных вод и заняться пирóгами там, вдали от опасности, но в сезон дождей непросто раздобыть подходящие для плота стволы бальсы – дерева, отдалённо напоминавшего тополь, разве что покрытого более крупными листьями и обладавшего наилегчайшей древесиной. Макавачи поручил Вапику заниматься контурами пирог на случай, если не удастся собрать плот.

После завтрака Вапик взялся снимать и обжигать новые заготовки из коры, а Макавачи, Артуро и Ортис отправились на поиски бальсовых деревьев. Как бы там ни было, отплытие назначили на утро следующего дня. И Артуро знал, что на плоту, на пироге или просто вплавь он одолеет реку, одолеет сотни километров дикой сельвы. Выживет, восстановит силы и вернётся сюда. Любой ценой найдёт злосчастный Город Солнца, а значит, оправдает надежды своих родителей, сестры, тёти Исы и почтит память дяди Гаспара.

Глава шестнадцатая. Неожиданная находка

– Здесь спокойно. – Аня смотрела, как на ветвях коричного дерева резвятся писклявые танагры – птички, похожие на воробьёв, перекрашенных в яркие цвета: лазурная грудка, жёлтый воротник с тёмно-коричневой вставкой под клювом, салатовый подвижный хвостик и синеватые перья на спине. Аня подмечала детали их расцветки, надеясь однажды вплести силуэт танагры в новый орнамент – из тех, что она отправляла знакомой швее в Бильбао.

– Спокойно, – с запозданием согласилась Лиза. – Как на кладбище.

Аня сама утром вызвалась идти на разведку с Лизой. Хотела задать ей вопрос, которым терзалась с того дня, как увидела её в нижнем лагере под Икитосом. Пока предпочитала говорить о чём-нибудь стороннем, ждала, когда сойдёт первая неловкость. Они больше недели томились в западне, но почти не общались.

Тени загнали их в ловушку, на предгорный лоскут земли, растянутый под скальной стеной на два километра и почти по всей длине окаймлённый речным руслом. Настоящий полуостров, в наиболее широкой части достигавший четырёхсот метров. Полуостровом его назвал Максим. Если на севере река вплотную примыкала к горным валунам, не оставив ни малейшего зазора, то на юге открывался широкий проход, уводивший вдоль русла в глубь предгорных джунглей.

В южный проход на третий день после разгрома экспедиции отправились оба кандоши. Танчима и Тсиримпо, последние из носильщиков Скоробогатова, звали остальных за собой. Они много говорили перед уходом, возможно, называли важные приметы, указывавшие на отсутствие в проходе туземцев. Возможно, просили о помощи – говорили на шапра, изредка перемежая речь испанскими словами. Их никто не понял. И никто не захотел за ними последовать. Дима с Аней растерянно поглядывали на Максима и Никиту, не знали, как лучше поступить, и доверились их решению остаться.

Максим, несмотря на ворчание Покачалова, отдал кандоши один из двух уцелевших винчестеров и горстку патронов. Другие припасы индейцы брать отказались. Сказали, что разживутся необходимым в пути. Ушли сразу после заката. В ту ночь никто не мог уснуть. Все прислушивались к звукам, доносившимся с юга.