Читаем Сердце мглы полностью

Лодки! Ведь они могут сплавиться по реке! Скоробогатов вёл их против течения, а Мардену ничто не мешает… Лодок нет, но плот… Хорошо бы построить плот. Дима с горечью подумал о первых днях экспедиции. Речная духота казалась невыносимой, он жаловался на неудобства, которые сейчас казались роскошью. Хотя бы на денёк вернуться туда…

– Дима, ты как? – с сочувствием спросила Екатерина Васильевна.

Рядом были и Хорхе, и Аня. Чуть поодаль стояли Максим и Марден. Куда подевался мальчишка? Ведь он был с ними. Или Диме привиделось?

– Сделаем привал, – твёрдо заявила Екатерина Васильевна. – Нам всем нужно отдохнуть.

Дима хотел возразить, но желудок скрутило. В тело впились тысячи змей. Они были повсюду. Заползали за шиворот, проскальзывали в рукава и штанины, тёрлись холодными телами о разгорячённую кожу. Диму вырвало. Хватаясь за свисавшую над ним ветку и пытаясь восстановить равновесие, он переставил правую ногу. От лодыжки и колена прострелила парализующая боль. Дима завалился на землю ничком – Екатерина Васильевна ухватила его за капюшон, но не удержала.

Дима не сопротивлялся. Не пытался встать. Знал, что для него всё кончено. Вокруг суетились лучи фонариков. Кто-то помог ему сесть. Поддерживал под спину и не позволял завалиться на бок.

– Что с ним? – по-английски спросил Марден.

– Он устал, – ответила Екатерина Васильевна.

– Так не устают. Посмотрите на его лицо. ¡Maldición! Podríamos haber dejado al cojo en el campamento. Estaba condenado desde el primer día de la expedición.

– Дима, – Аня коснулась щеки брата. – Он весь горит. Что с ним?

Привкус рвоты. Дима шевелил сухими губами. Хотелось пить. В лагере была питьевая вода. Тёплая, вонючая, но питьевая. Можно было в любой момент наполнить флягу. Зря они сбежали. Надо было перетерпеть. Не стоило Максиму вмешиваться. У них всё шло хорошо…

– Дим, что с тобой? – не отставала Аня.

Лучи фонариков были направлены на него. Настоящий бенефис. Последняя сцена нелепого спектакля. Смотрите, что вам ещё надо?! Дима плакал. Не сдерживал слёз. И плевать, что другие видят. Пусть любуются его слабостью. Пусть наслаждаются тем, какой он ничтожный.

– Дима… – Аня, встав рядом с ним на колени, хотела его обнять, но Дима из последних сил отстранил сестру, а потом сделал то, что давно следовало сделать. Зачем прятать от себя правду? Дима потянулся к брючине. Стал подтягивать её, оголяя лодыжку.

Аня вскрикнула.

Пересилив себя, Дима взглянул сам. Увидел опухшую, словно накачанную воздухом бледную кожу и светло-синее пятно на лодыжке. В центре пятна – две чёрные бусины от укуса. Змея была ядовитой. Дима продолжал плакать, но принял эту мысль без сопротивления.

– Мне нужен пластырь, – рассеянно сказал он. – Надо заклеить…

Вокруг все заговорили разом. На всех языках мира, понятных и непонятных. Будто решили извести его гулом резких голосов.

Марден, наклонившись, тряхнул Диму за плечо. Потребовал описать змею. Дима описал.

– Бушмейстер, – спокойно объявил проводник. – Ваш парень умрёт.

– Сделай что-нибудь, – потребовал Максим.

– Поздно. Сразу надо было. Яд разошёлся. ¡Maldito cretino, porque no lo dijo desde el principio!

– Сделай!

Аня и Хорхе о чём-то шептались.

– Надо вернуться в лагерь, – выдавила Екатерина Васильевна. – У них есть сыворотки. Там помогут…