Читаем Сердце кошмара полностью

– Не нравится мне все это, – сказал Асмер, с искушением посматривая то на бутылку, то на веселое лицо Рене, держащего ее нежно и аккуратно, словно младенца. Казалось, еще чуть-чуть и он начнет ее убаюкивать. Асмер расхохотался. Он так давно не смеялся, что у него заболели ребра, но остановиться не мог. Асмер чувствовал, как со смехом из него выходит вся пережитая им боль и страх, как вместе с болезненным содроганием диафрагмы приходит покой и умиротворение.

Когда Асмер, наконец, успокоился и поднялся с колен, вытирая мокрые от слез глаза, Рене уже сидел за столом, держа в руках два наполовину наполненных стакана, весело подмигивая. Асмер лишь махнул рукой, а затем сел рядом с ним.

– Что это вообще? Ты думаешь, за столько времени это пойло не испортилось?

– Это тебе не какое-то пойло. Это же карчуг. Только до сих пор не знаю на чем ее настаивают. А на счет срока годности не боись, с каждым годом он только лучше, а прошло огого сколько лет, – с недовольным вздохом знатока, учащего неопытного юнца, сказал Рене, поднося стакан к губам. – Ну, давай, за наших павших товарищей. Пусть земля будет им пухом, а не… Эмм. Ладно. Будь.

– Будь, – сказал Асмер и влил обжигающую жидкость в горло.

На глазах выступили слезы. Нельзя сказать, что напиток был сильно неприятный. Он был приятный, в его бархатистом вкусе ощущались едва заметные нотки чего-то ароматного, каких-то ягод и цветов.

Но он был чертовски крепкий.

– Охх… – вздохнул Асмер, поднося ко рту кусок вяленого мяса из запасов. Еды они взяли с собой впрок, и им повезло, что основные ее запасы были в рюкзаке Рене, а не Архильда и Карелла, сгинувшими вместе со своей поклажей.

– Что, хорошо дает, а? Это ты еще не пил карчуг свежий, только что приготовленный… – сказал Рене, даже не поморщившись, и принялся наливать вторую, -градусы со временем выпариваются, а вкус становится приятнее.

Эту они выпили без слов, просто молча чокнулись и опрокинули стаканы.

Асмер снова поморщился, откусил кусок мяса и отставил рюмку. Он чувствовал, как его тело расслабляется, а низ живота наполняется теплом. Затем он встал и направился к дивану, чувствуя, что алкоголь ударил в голову. Комната немного крутилась перед глазами, но, когда он сел, опрокинувшись на спинку, стены снова встали на свои места.

Рядом плюхнулся Рене и тихо сказал:

– Ну и крепкая же зараза. Надо посмотреть, может еще где есть бутылочка. Принесу парням, они оценят…

– Ты давно знаешь Недларда и остальных? Давно вместе с ними путешествуешь?

Тот молча налил еще и протянул стакан Асмеру.

– Давай так. Ты задаешь мне вопрос и выпиваешь. Я задаю тебе вопрос и выпиваю. Спросил – выпил. Все понятно?

– Да, понятно. Так как? – спросил Асмер и выпил. Третий раз, казалось, он пил воду.

– Да, я знал их довольно давно. Уже даже и не помню сколько. С Недом я познакомился, когда мне было… Хмм… двенадцать, кажется или больше. Черт его знает, не помню. В общем, мы были с ним мальчишками и всегда мечтали, что, когда вырастем, будем бродягами, будем блуждать по миру. Был еще один пацан. Фред Шульц его звали. Потом он погиб в одну из наших вылазок. На Неда это сильно повлияло, – Рене хмыкнул. – А мы остались и продолжали лазить везде, искать что-то. Сам я не особо разбираюсь во всех этих древностях, это у нас больше Недлард по этой части, но жизни другой уже и не знаю. Да и жуть, как интересно было всегда.

Казалось, у него вот-вот потекут слезы, но Рене только всхлипнул и посмотрел красными, мокрыми и полными печали глазами на Асмера.

– Так-с, теперь моя очередь. Ты ж детектив вроде как да? Наверное, навидался всяких страхов за свою жизнь? В Атифисе полно их, дрянной город. Никогда не жалел, что ввязался в это дело? – Рене принялся вновь наполнять опустевшие сосуды.

– Вообще-то бывший… – уточнил Асмер, и после короткой паузы: – Даже не знаю… Когда видишь, как вроде бы некогда нормальные люди, превращаются в чудовищ, творят такое со своими близкими, как родители, которым что-то взбрело в голову, мучают и убивают своего новорожденного ребенка. Тогда становится страшно, страшно за себя. Вдруг, когда-нибудь мой предел переполнится, и я сойду с ума, перестану быть собой…

Впрочем, нет, я не жалею. Вообще в последнее время начал думать, что жалеть о чем-то очень глупо, ведь каким бы темным не было бы прошлое, свет когда-то же загорится. Да ведь?

– Красиво сказано, дружище. Думаю, за это надо выпить, – Рене налил еще.

Солцне почти зашло за горизонт, скрылось за кронами деревьев. В доме темнело, а свет фонариков, что лежали на столе неприятно бил в глаза.

– Давай зажжем свечи, – предложил Асмер, а затем, покачиваясь, побрел к полке у противоположной окнам стены и взял один подсвечник. Через секунду на журнальном столике возле дивана замерцал крохотный, но теплый и уютный огонек, освещающий комнату слабым мягким светом.

– Ну-ссс… – протянул Рене. – Теперь твоя очередь.