Читаем Сердце ангела полностью

Глухому наблюдателю сначала могло бы показаться, что Стэннер как-то странно наклонился над машиной. Но и глухой заметил бы смертельно бледное лицо, выпученные глаза и искривившийся в крике рот. Кисть уже исчезла под рычагом автоматического отключения и первым валом. Ткань рубашки разорвалась до плеча и верхняя часть руки раздулась от прилившей крови.

— Выключи ее! — заорал Стэннер. Он был в шоке. Раздался треск сломанного локтя.

Димент нажал кнопку, но машина продолжала рычать и жужжать, как будто ничего не произошло. Не веря своим глазам, он несколько раз нажал кнопку «стоп» — машина продолжала работать. Кожа на плече Стэннера заблестела и сильно натянулась. Вскоре давление валка разорвет ее. Стэннер в полном сознании кричал от невыносимой боли. Механик вспомнил карикатуру на человека, раздавленного паровым катком и превратившегося в тень.

— Пробки!.. — заорал Стэннер. По мере того, как машина затягивала его вовнутрь, его голова наклонялась все ниже и ниже.

Димент бросился в котельную. За ним как привидение гнались вопли Стэннера. В воздухе появился запах пара, смешанный с запахом крови.

На левой стене висели три большие серых шкафа, в которых находились все предохранительные пробки прачечной. Открыв шкафы, Димент как безумный начал выдергивать длинные цилиндрические пробки и бросать их через плечо. Сначала погас свет, затем остановился воздушный компрессор, а потом с громким предсмертным воем отключился сам котел.

Остановилось все, кроме сушильно-гладильного катка. Сверху доносились уже не крики, а булькающие стоны.

Глаза Димента остановились на топоре, висящем в стеклянном пожарном ящике. С каким-то тонким хныкающим звуком он схватил его со стены и бросился назад. Рука Стэннера была в машине уже почти по плечо. Еще несколько секунд, и его склоненная, напряженная, со вздувшимися венами шея скроется в катке.

— Я не могу, — заплакал механик, держа в руках топор. — О боже, Джордж, я не могу, я не могу, я…

Сейчас машина больше была похожа на скотобойню. Упаковщик выплевывал лохмотья ткани, куски мяса, пальцы. Стэннер издал новый нечленораздельный вопль, и Димент, высоко подняв топор, опустил его. И еще раз. И еще.

Посиневший Стэннер без сознания упал на пол. Из обрубка плеча фонтаном била кровь. Каток втянул в себя последние остатки и… замер.

Димент, рыдая вытащил из брюк пояс и начал накладывать жгут.

Пока Хантон разговаривал по телефону с инспектором Роджером Мартином, Джексон терпеливо наблюдал за ним, катая взад-вперед мяч, за которым бегал трехлетний сынишка Хантона — Пэтти.

— Он выдернул все предохранители? — спросил полицейский. — И кнопка остановки тоже не действовала?.. А перед смазкой машину выключили? Ну и ну… Да? Нет, неофициально. — Хантон нахмурился и искоса посмотрел на Джексона. — Это все еще напоминает вам тот холодильник, Роджер?.. Да, мне тоже. До свидания.

Он положил трубку и посмотрел на Джексона.

— Поехали к той девушке, Марк.

У нее была своя квартира, но Хантону показалось, что девушка живет здесь недолго. С видимым смущением она села в кресло в уютной гостиной.

— Я — Хантон, а это мой помощник, мистер Джексон. Я пришел узнать о происшествии в прачечной. — Рядом с этой маленькой хорошенькой брюнеткой он чувствовал себя как слон в посудной лавке.

— Какой ужас, — прошептала Шерри Оулетт. — Это моя первая работа. Мистер Гартли — мой дядя. Мне нравилось работать в «Голубой ленте», потому что у меня там были друзья, и работа позволила мне снять отдельную квартиру. Но теперь… там просто пахнет нечистой силой.

— Отдел по технике безопасности труда отключил машину и начал серьезное расследование, — сказал Хантон. — Вы слыхали об этом?

— Конечно, — беспокойно вздохнула она. — Я не знаю, что мне теперь делать…

— Мисс Оулетт, — прервал ее Джексон, — у вас самой был маленький несчастный случай с гладильщиком, не так ли? Вы порезали палец о зажим?

— Да, я порезала палец, — внезапно ее лицо затуманилось. — Это был первый несчастный случай. — Девушка с жалким видом посмотрела на них. — Теперь мне иногда даже кажется, что другие стали недолюбливать меня… как будто я всему виной.

— Я вынужден задать вам не очень приятный вопрос, — медленно произнес Джексон, — вопрос, который вам не понравится. Несмотря на то, что он покажется вам сугубо личным и не относящимся к делу, уверяю вас, что это не так. К тому же, ваш ответ не будет занесен в протокол.

Она испугалась.

— Я что-нибудь сделала?

Улыбнувшись, Джексон покачал головой, и она сразу успокоилась. Хантон подумал: «Слава богу, что я догадался взять с собой Марка».

— Я еще хочу добавить, что ваш ответ может вам помочь сохранить эту прекрасную маленькую квартиру, вернуться на работу и восстановить прежние отношения с подругами по прачечной.

— Для этого я отвечу на любой ваш вопрос, — сказала она.

— Шерри, вы девушка?

Она была поражена и шокирована, как если бы в церкви священник после причастия ударил ее по лицу. Девушка подняла голову и обвела взором свою уютную и аккуратную квартиру, как бы спрашивая, как они могли подумать, что она может быть местом любовных свиданий.