Читаем Сердца и камни полностью

— Именно теперь выпьем за процветание силикальцита и за здоровье всех энтузиастов, собравшихся за этим столом.

Все поднялись и стоя выпили бокалы.

Лехт привык ложиться спать рано — в десять или в половине одиннадцатого, но вставал на рассвете летом и не позже пяти утра — зимой: «утренние рабочие часы» были для него самыми дорогими и самыми продуктивными. А в этот вечер, после всех горестных волнений, обрушившихся на него бедствий, после всего пережитого в этот день, он не мог уснуть. Ворочался, лежал с закрытыми глазами, вскакивал, опять ложился, думал, перебирал все нанесенные ему незаслуженные удары, искал свои ошибки.

В таких случаях он оказывался более строгим, суровым и придирчивым судьей, чем все его враги. С пристрастием допытывался: что же такое произошло? Что дало повод Турову, Королеву и Долгину вновь обрушиться на силикальцит? Мало того, объявить его бесперспективным? Где же допущена ошибка?

Лехт вспомнил о своем итальянском «дневнике». Будучи в Италии, он диктовал в свой «электронный блокнот», как называл маленький магнитофон, который всегда носил с собой в боковом кармане пиджака. Диктовал рано утром в гостинице, по пути на завод, в поезде во время переездов из Рима в Неаполь, из Неаполя в Милан, словом, обращался к своему «дневнику» в самое различное время и различных условиях, даже на прогулке по острову Капри.

Теперь они лежали перед ним, эти маленькие кассеты с пленками. Он так и не собрался передиктовать их Нелли Александровне.

В этот вечер он заряжал одну кассету за другой, включал магнитофон и слушал, слушал самого себя, свой голос — то грустный, то веселый, то усталый, то бодрый. Он как бы заставил того Лехта отчитаться перед Лехтом, полулежащим в маленькой комнате гостиницы «Москва» и пытающимся найти «подводные рифы», свои ошибки.

Он согласился и с упреками, связанными с легкими ячеистыми силикальцитами, но ведь все строители мечтают о легком камне. С тех пор как люди начали пользоваться камнем для сооружения своих жилищ, они хотят перехитрить природу и облегчить камень. Господи, сколько усилий понадобилось многим ученым мира для того, чтобы облегчить бетон и железобетон. К каким ухищрениям прибегала вся строительная наука, чтобы снизить вес камня хотя бы на десять процентов. На это тратились усилия сотен ученых. Они трудились не год, не два, а многие десятилетия. Неужели Туров и Королев этого не понимают?

Лехт слушал свой «дневник», пропускал описание итальянской природы, голубого неба, живописных гор, добирался до сути дела.