Ингеборг Химмельрайх работала экономистом, и три дня назад устроилась бухгалтером в фирму Зольдеманна, крупнейшего производителя ковровых покрытий в Гамбурге. Я работала там уже целый год и каждый день спрашивала себя — почему?

Когда-то я училась на дизайнера интерьера, потом — на дизайнера-графика, недоучилась, затем принялась было за германистику и, наконец, прослушала три семестра истории искусств. Пару месяцев я делала обложки CD для андеграундных групп. В двадцать шесть я решила зарабатывать деньги и приняла предложение от фирмы Зольдеманн разрабатывать дизайн ковровых покрытий.

Нет, скажите, какой идиот разрабатывает дизайн покрытий? Самый большой стыд в своей жизни я испытываю, когда на вечеринках меня, бывает, спрашивают, кто я по профессии. Что ответить? Я лично все равно предпочитаю паркет.

В отличие от меня, Ингеборг Химмельрайх не собиралась прозябать на фирме «Ковровые покрытия Зольдеманна». Для нее бухгалтерия этого предприятия была настолько неинтересна, что через три месяца она записалась на прием к Зольдеманну-младшему, положила ему на стол заявление об уходе и сказала: «Мне очень жаль, господин Зольдеманн, но вы не выдержали испытательный срок».

Я до сих пор восхищаюсь этим ее шагом. Мне нравятся решительные шаги — мне, к сожалению, они удаются крайне редко.

В тот день, когда Ибо уволилась, мы вместе вышли из офиса, бормоча что-то по поводу женских страданий, и засели в баре в павильоне Альстера.

Ингеборг Химмельрайх и куколка Штурм набирались до позднего вечера. Само собой, шампанским. «Вдова Клико». В маленьких бутылочках. Семнадцать штук. Ибо сказала, что мечтала об этом всегда: став добровольной безработной, упиться шампанским из этих наперстков и рухнуть под стол. Под конец мы уже чокались бутылками и при этом громко кричали: «Ничего нет ковровей ковровых покрытий!»

Далеко за полночь мы завалились ко мне и провели ночь в моей двуспальной кровати безудержно хихикая. Я съела мешок масляного печенья, а Ибо между тем глубокомысленно рассуждала, можно ли покраснеть, если в темноте станет стыдно. Это навело меня на другую мысль: как называют найденыша, прежде чем его найдут?

И почему приглушаешь радио, когда сидишь в машине и ищешь нужную улицу?

Мы долго говорили на подобные темы. Я могу обсуждать с Ибо такие вопросы, которые любой другой сочтет признаком слабоумия. Однажды мы просидели целый вечер напролет, наслаждаясь словесной игрой. Она заключалась в том, чтобы исковеркать названия всех известных нам чистящих средств. Типа «Омо-сексуализм».

В другой раз мы придумывали названия для парикмахерских. Как ни странно, моя идея оказалась лучшей: «Hair Force One» — «Военно-волосатые силы».

Ингеборг Химмельрайх — очень умная женщина, я горжусь тем, что я ее лучшая подруга, хотя до конца так нигде и недоучилась. Ингеборг говорит, что с ее внешностью у нее не было другого выбора, как стать умной. Я считаю, она малость кокетничает. О'кей, она не из тех, от которых мужчины исходят слюной и приглашают выпить. В глаза бросается ее интеллигентность, поэтому у семидесяти пяти процентов мужчин она изначально не вызывает интереса. За мной же, напротив, увязываются полные дураки, которым лучше бы меня остерегаться, — я бужу в них инстинкт защитника. Только когда я выхожу с Ибо, никто из этих придурков не рискует на меня бросаться. Нам спокойно.

Ночью, валяясь на моей двуспальной кровати, мы смотрели по видео «Завтрак у Тиффани», делали друг другу педикюр, а когда слушали «Мун Ривер», я все плакала от тоски по чему-то.

There's such a lot of world to see.

Где-то в полтретьего ночи нас посетила идея, которая через четыре, четыре с половиной года сделала нас счастливыми и относительно небедными.

В половине шестого все было решено.

В половине седьмого мы поднялись и начали день с горсти таблеток аспирина и последнего бокала шампанского.

На следующий день я уволилась и совместно с Ингеборг Химмельрайх стала владелицей кафе «Химмельрайх».

5:50

«Ну, Марпл, теперь дело пойдет!» — говорю я бодренько — что Марпл, к сожалению, воспринимает как повод повилять своим закрученным хвостиком. Одним ударом она смахивает с умывального столика Филиппову кисточку для бритья из шерсти барсука, его стаканчик для зубной пасты из французского фарфора и запонки с выгравированным фамильным гербом. Драгоценности плюхаются в умывальник, в котором отмокает пара моих лифчиков; Марпл же теперь вся в мыльной пене.

Я знаю, что моя собака бестолкова и безобразна, но в отличие от других я давно распознала достоинства Марпл: рядом с такой собакой ты всегда выглядишь хорошо, и можешь спокойно стареть не особенно заметно для окружающих.

С утра ты кажешься себе немного страшноватой? Мешки под глазами?

На лбу полосы, как от винтовой резьбы?

А декольте напоминает степь после засухи?

Выше голову, улыбнись, погляди на мисс Марпл. Бывает и хуже. Это как проснуться рядом с матерью Терезой. Как искупаться в озере с Ингой Мейзел.[11] Как сауна с Ильей Роговым.[12] Автоматически выпадает лучшая карта.