Читаем Серафим полностью

Серафим

Елена Николаевна Крюкова , Варлам Тихонович Шаламов , Оливия Вильденштейн , Виктор Александрович Кочетков

– Свет! – кричит он громко и хлопает в ладоши. Рабы вздрагивают.

Он повторяет:

– Свечи, быстро несите!

Служанки кидают тряпки в ведра, подхватывают ведра и убегают. Возвращаются, и у каждой в кулаках – пук свечей. Они расставляют свечи в серебряные шандалы и медные миски, насаживают свечи на железные длинные иглы. Толстая служанка, в белом, заляпанном жиром фартуке, несет в руке горящую лучину. Подносит к одной свече. К другой. Огонь загорается, фитили трещат весело, гневно. Будто сто сверчков разом запело в каменной зале с деревянными, как на корабле, полами.Свеча. Еще свеча. Еще огонь. Еще язык пламени. Трещат! Чадят! О, разгораются! Хорошо!

– Хорошо, – выдыхает хозяин и снова хлопает в ладоши:

– Благовония!

Толстая служанка исчезает, появляется, вносит чашу на длинной витой ножке, возжигает в чаше ароматы. Сизый духмяный дым длинными, как змеи, усами ползет по темной зале, щекочет ноздри, томит сердце. Хозяин глядит на эту. На эту, гулящую девку. На то, как она наклоняется над ведром. Выжимает тряпку. Садится рядом с ведром на корточки. Смотрит на грязную воду. На хозяина не смотрит.

– Эй, – говорит хозяин, и внизу его живота поднимается звериная, мохнатая необоримая сила, – эй, ты! Что сидишь, как мертвая?! Или дел тут мало?! Работай!

Продажная девка встает, улыбаясь, берет ведро за ржавую дужку. Выплескивает грязную воду за дверь. И ведро бросает за дверь тоже. Слышно, как ведро катится, гремит.

– Что ты, дура! – зло кричит хозяин. – Гостя же ждем!

Блудница молча поворачивается к мужчине спиной. Ее тонкие плечи дрожат. Ее круглый, как персик на обеденном блюде, жесткий зад выпячивается под нищей замызганной холстиной. И он сжимает кулаки, видя, как позорно, томяще, жадно приподнимается край его красного, атласного плаща, надетого в честь гостя.Шею бедной уличной девушки робко обнимает богатое жемчужное ожерелье. Крупный жемчуг рыбьими глазами мигает в полумраке залы. Небось, вчера заработала, богач тебя, хитрюгу, в сеть поймал, да снова в воду бросил, ненавидяще думает хозяин. Пахнет виноградом, пахнет жареной рыбой – слуги уже внесли блюда с печеной макрелью, с жареной ставридой, с нежной кефалью, уложенной на серебряном подносе в виде женского веера.Тень человека ложится на порог. Нога порог переступает.Босая нога. Без сандальи. Без пропыленных дорогой ремней из козьей кожи.

– Хайре, – говорит приветствие вошедший, – радуйся, хозяин! Мир дому твоему!

– Радуйся и ты, – шагает навстречу гостю хозяин, – давно тебя я жду! Все уж к трапезе готово!

Гость блестит в улыбке зубами. Пламя свечей – Его зубы. Пламя – Его глаза. Угольные радужки. Синие яркие белки. Пламя – Его ладони. Он поднимает руки ладонями вверх и восклицает:

– Аллилуиа! Сколько света!

– Это в честь Тебя, – смеется хозяин, – ибо Ты несешь людям свет!

– Так говорят?.. – Гость продолжает улыбаться. – Ты сказал.

Перейти на страницу: