Читаем Серафим полностью

Серафим

Елена Николаевна Крюкова , Варлам Тихонович Шаламов , Оливия Вильденштейн , Виктор Александрович Кочетков

Пашка уже держал ружье, сидя в пыли. Уже взводил курок.Я ударил ногой по прикладу. Снова выбил у него ружье из рук. Красная тьма застлала мне глаза. Красную шапку надели на голову. Я стал красным попугаем матушки Иулиании. Я стал красным лоскутом. Красным огнем. Красной кровью. Я больше не был человеком, отцом Серафимом.

– А-а-а-а!

Кто это крикнул? Я? Он?

– А-а-а-а-а!

Может, это кричала Настя?!Я помню – я размахнулся. Каркнул дикое ругательство красный клюв. И у меня в птичьих попугайских когтях оказалось железное, деревянное, твердое, тяжелое. Да. Ружье. Оно было у меня, я это точно помню. И я размахнулся. И железное, холодное оказалось в моем кулаке, а тяжелое и деревянное полетело вперед. Вперед.Вперед! Красный попугай ударил. Клювом?! Да, железным, деревянным клювом! Хорошо ударил! Крепко!«Век помнить будет… Или… уж ничего не будет помнить…»

– Уа-а-а-а-а!.. Уа-а-а-а-а!..

«Так младенцы кричат в колыбели».Хватка ослабла. Когти разжались.Красные перья слетали с попугая, слетали на мертвую землю, в жаркую пыль.Пашка Охлопков катался по земле, зажав рукой глаз, и вопил.Он вопил как резаный баран.Как теленок, которого резать ведут; как обреченная свинья.Я никогда не слышал, чтобы так человек вопил. Визжал, в пыли катаясь.Я медленно становился человеком. Где красные перья? Где железный клюв? Ружье валялось на ночной дороге. К нам уже бежали люди – кто с кольями, кто с топорами. Бежал Юрий Гагарин, мелко семенил короткими ножками, винтовку в руке сжимал. Володя Паршин широко бежал, и тоже с винтовкой, Володя же был охотник, и собака рядом с Володей бежала, его Рыжуля.Пашка сел на дороге, весь измазанный пылью. Сгорбился. Не отнимал рук от лица. Сквозь его грязные пальцы сочилась кровь.

– Выбил! Выбил! – кричал он безостановочно. – Выбил! Выбил!

Люди ринулись к нам. Оттащили меня от Пашки. Вынули у меня из руки ружье – еле вынули: так намертво я зажал ствол в сумасшедшем кулаке.

– Что вы тут творите?! – завопила Однозубая Валя. – Креста на вас нет! И на тебе тоже креста нет, поп! Смуту ты только принес нам сюда! Смуту! А не Бога!

– Отними руки от лица, Пашка! – сказал Володя Паршин и наклонился над сидящим в пыли. – Отними руки! Дай гляну!

Пашка опустил руки. Я увидел: его рот орал. Я оглох от его крика.Я увидел: вместо единственного, зрячего Пашкиного глаза – подплывшее кровью, слизистое месиво. Словно мертвый слизняк на мертвом листе пыльной щеки.Это все живое. Все живое. Он живой, говорил я себе – и не слышал себя. Он же живой, ты же не убил его.Вы же с ним не убили друг друга, говорил я себе, вы же…

– Он ослепил меня! – крикнул Пашка дико. – Я слепой! Мать его! Слепой!

Перейти на страницу: