Читаем Серафим полностью

Серафим

Елена Николаевна Крюкова , Варлам Тихонович Шаламов , Оливия Вильденштейн , Виктор Александрович Кочетков

Я услышала ее шепот.Но больше бить ее кулаком по деревянной жопе не стала.А потом Володя Паршин вынес откуда-то, не знаю, откуда, как фокусник достал, большой золотой кубок, как спортивный, нам такие кубки в награду вручали, за победу в соревнованиях. Из кубка торчала ложка, я видела ее витую позолоченную ручку. Старухи, молодухи, мужики, пацаны, наши власти, наша беднота – все смиренно выстроились в ряд и стали подходить к батюшке и к Володе Паршину. Володя держал золотой кубок в руках осторожно, как ребенка, как драгоценную шкатулку. В его глазах блестели слезы, и иногда скатывались, не удержанные веками, по щекам, по носу, по подбородку. Я впервые в жизни видела, как мужик плачет от радости.

– Тело Христово приимите, источника бессмертного вкусите… – тоненько, совсем высоко, поднебесно, как птички, пели девочки.

Люди все сложили крест-накрест руки на груди. Я тоже сложила. Дорожка людская тянулась. Я видела – первые, кто подходил к батюшке, раскрывали рты, и он вкладывал им в рот ложку, полную чем-то темно-красным, и что-то ласково, как отец, приговаривал. И они наклонялись и целовали край золотого кубка и батюшкину руку. А Володя Паршин вежливо утирал им рты красной тряпицей, перекинутой у него через руку.Вот и я подошла.Вот и я совсем рядом.Я сделала шаг к батюшке и зажмурила глаза.

– Открой глаза, дочка, – услышала я тихое, – не бойся…

Я открыла глаза. В мои губы вплыла ложка, и сладкое, винное облило, обожгло мне язык и глотку.Он совал ложку мне в рот, а сам глядел на меня, опять глядел в душу мне!И я не могла отойти.Щеки горячим залились.Я видела – и не видела. Я ослепла тогда.А он опустил ложку снова в кубок – и улыбался, улыбался мне светло.А потом перестал улыбаться.Губы его задрожали.

– Доченька… – очень тихо сказал.

Я услышала.Никто больше не услышал.И я встала на цыпочки. Какая муха меня укусила?! Что я делала-то, не сознавала…Потянулась вверх. К нему!Вроде как поцеловать – за сладость…Нет, может быть, обнять… за шею… крепко…И его лицо все залила алая алость, красная краска. Будто сто свеч вспыхнуло изнутри, под щеками его, под бородой.Я глядела, как длинные волосы его струятся на золотые парчовые плечи.Я себя увидела будто со стороны: как зарываюсь в эти волосы носом, губами…И тут меня сзади ударила между лопаток Светка Бардина. Ребром ладони стукнула, больно.

– Ты че, ну, дура совсем?!.. Давай, двигай…

Перейти на страницу: