Читаем Сентябрь полностью

Эта вписанная в контекст общеевропейской обстановки характеристика позиций буржуазного правительства — ее формулирует Эдвард Ясинский, один из гонимых реакционерами издателей прогрессивного журнала «Действительность», — в романе «Сентябрь» развертывается в систему образов. Причем с одинаковой тщательностью обрисованы фигуры как реально существовавших военных и штатских сановников — главнокомандующего маршала Рыдз-Смиглого и министра иностранных дел Бека, — так и вымышленных — вице-министра внутренних дел, а фактически и вице-премьера Бурды-Ожельского, заместителя начальника генерального штаба полковника Ромбича-Тримера, генералов Пороли и Домб-Фридеберга. Наделенные индивидуальными чертами, они все же чем-то походят друг на друга. Их роднит печать обреченности. Они деловиты, деятельны, но это мнимая активность, движение по инерции в заколдованном кругу нереалистических представлений о собственном положении и расстановке сил на мировой арене.

В изображении Путрамента это дважды просчитавшиеся горе-стратеги. Верные установкам Пилсудского, инициатора сближения буржуазной Польши с фашистской Германией, они пресмыкались перед Гитлером в иллюзорной надежде попользоваться плодами его «восточной политики». Однако вместо награды за моральную и военно-дипломатическую поддержку экспансионистских акций третьего рейха получили пинок. Ибо в соответствии с захватническими планами Берлина настал черед Польши. Тщетными оказались и упования на эффективную помощь западных держав.

Художник-психолог внимательно прослеживает процесс моральной деградации государственных деятелей Речи Посполитой. Под их лощеной внешностью обнаруживаются мелкие душонки циников и эгоистов, готовых на любые уступки врагу, лишь бы удержаться у кормила власти. Но уже поздно. Бронированные орды вермахта, рассекая чрезмерно растянутые боевые порядки польских войск, выходят на оперативный простор. Остается только трусливо бежать за границу, бросив на произвол судьбы солдат и мирных жителей, которым суждено расплачиваться кровью за грехи буржуазных правителей.

Беспощаден писатель и к выведенным в романе псевдопатриотам, представителям «легальной оппозиции», блока реформистских и буржуазных партий, не входивших в правительство и ожесточенно боровшихся с санацией за власть. Нетерпимость Путрамента естественна. Вспомним, что автор «Сентября» изведал трагические дни не только осени тридцать девятого года, но и осени сорок четвертого, когда именно эти политические силы, являвшиеся опорой эмигрантского лондонского правительства, развязали заранее обреченное на провал Варшавское восстание, за которое снова большой кровью расплачивались простые бойцы, честные патриоты. На дымящихся развалинах польской столицы 1944 года произошло как бы единение прежних «непримиримых» соперников: бывшая «легальная оппозиция», не менее, чем санация, ослепленная ненавистью к СССР, тоже не смогла предложить народу ничего, кроме новой национальной трагедии.

В принципиальной критической оценке недавнего прошлого — непреходящая актуальность романа. И сейчас, через двадцать три Года после выхода в свет первого издания, «Сентябрь» сражается.

«…Огромное значение в нашей деятельности, — говорил недавно член Политбюро, секретарь ЦК ПОРП Ян Шидляк, — имеет борьба с любыми попытками умаления ответственности реакции за трагедии, вызванные ее фанатическим антисоветизмом… Актуальной задачей остается для нас разоблачение вины санации и других прокапиталистических группировок за катастрофу 1939 года, за глубоко ошибочную концепцию польской политики в годы оккупации, за отказ от создания единого фронта с левыми силами, а также за развязывание гражданской войны, когда на фронтах борьбы с немецким фашизмом и для восстановления чудовищно разрушенной страны был нужен каждый человек, каждая пара рук». Именно эти неизменно актуальные политические задачи решает Путрамент средствами литературы в романе «Сентябрь» и многих других книгах.

«Сентябрь», второе по счету крупное прозаическое произведение, было этапным для художника. Роман способствовал самоутверждению Путрамента как творческой личности, ибо писатель, по его мнению, начинается со второй книги. Действительно, здесь была продемонстрирована отточенность художественных приемов. При самостоятельном стилистическом решении отдельных глав книга в целом глубоко органична. Перефразируя известные слова А. В. Луначарского о богатстве стилей как критерии зрелости литературы, можно сказать, что наличие стилевого разнообразия внутри этого романа, несомненно, доказывало профессиональную зрелость автора. Знаменательно и то, что с выходом «Сентября» Путрамент прочно закрепляется на позициях мастера остроконфликтной социальной прозы, его по праву следует считать основоположником жанра политического романа в. народной Польше.