Читаем Сеньора полностью

– Выходит, этим вы хотите сказать, что считаете себя моим рабом? – спросила Аурелия, пристально глядя Сейшасу в лицо.

– Полагаю, я дал вам положительный ответ на этот вопрос в тот день, а точнее, вечер, когда началось наше совместное существование; после унижения, которое я перенес тогда, мое пребывание в этом доме в ином качестве было бы для меня еще большим позором.

Аурелия ответила печальным голосом, полным чувства:

– Не настало ли время оставить реприманды? К чему эта пустая игра слов? В силу обстоятельств я и вы стали навеки чужими, поэтому у нас нет необходимости уязвлять друг друга подобными колкостями. Следуйте моему примеру: я раскаиваюсь перед вами. Вы мой муж, и только мой муж.

– То, что я сказал вам, – вовсе не пустые слова, это мое глубокое убеждение, оно серьезно, за всю свою жизнь я ни к чему иному не относился серьезнее; вскоре вы это поймете. Конечно же, под словом «раб» я не подразумеваю «домашний слуга» – это было бы нелепо. Однако, сеньора, вам должно быть известно, что в былые времена женихи выкупали невест, а даже в нашем веке в Англии после развода бывших жен продавали с молотка. Кроме того, как вы знаете, на Востоке есть наложницы, живущие в роскошных дворцах, подобно королевам…

– Одалиски?

– Да. И если раньше право покупать принадлежало мужчинам, почему в наше время и в нашем обществе его должна быть лишена женщина, если в ее руках золото, если на ее стороне этот великий законодатель и верховный судья?

Жестокие слова Сейшаса обжигали, срываясь с его губ.

– Конечно, я ваш муж! Как Шехерезада – жена шаха!

– Только вы не носите паранджи! – едко сказала Аурелия.

Однако за иронией ей не удалось скрыть охватившего ее стыда, от которого она опустила глаза, чувствуя, как пылают румянцем ее щеки и шея.

– Не станем обрушивать сарказм на святую супружескую любовь. Господь не дал нам этого счастья, которое питает чистые и благородные сердца. Мы остались… по меньше мере я осталась сиротой, лишенной такой любви, но тем не менее нам следует относиться к ней с должным почтением.

Произнеся эти искренние слова, родившиеся в ее сердце, Аурелия тотчас пожалела о том, что уступила чувствам; она звонко рассмеялась и продолжила уже привычным непринужденным тоном:

– Хотите узнать мое мнение? То, что вы считаете рабством, есть власть более сильного над более слабым; в некотором смысле мы все рабы – закона, мнения, условностей, предрассудков; одни лишены свободы в силу бедности, другие – в силу богатства. Быть поистине преданными друг другу может заставить только одна владычица – любовь, но нас она не связывает!

В тот момент они проходили мимо кресла, в котором сидела Аделаида Рибейро.

– Дона Аделаида, прошу, сделайте мне одолжение. Возьмите этого беглеца и плените его, хотя бы на время следующего танца.

– Вы даете мне залог? – язвительно спросила Аделаида. – Я принимаю, но снимаю с себя всякую ответственность.

– Вы ничем не рискуете.

Пока жена Рибейро поправляла буфы на подоле своего элегантного платья, готовясь к танцу с Сейшасом, которого хозяйка дома так любезно предложила ей в качестве пары, Аурелия подошла к мужу и многозначительно шепнула:

– Я возвращаю вам свободу. Я уже говорила вам об этом своем намерении, а теперь исполняю его.

– Я не согласился тогда и не соглашаюсь теперь, – ответил Сейшас тем же тоном.

– Почему? – спросила девушка не только голосом, но и взглядом.

– Будьте спокойны. Отказываясь от своей свободы, я не намерен ограничивать вашей.

– Разумеется! – ответила Аурелия, презрительно посмотрев на мужа.

– Причина кроется в ином.

– В чем же? Я хочу знать.

– Вы узнаете в свое время.

Они отошли на несколько шагов, чтобы их разговора никто не слышал. Не понимая, что означает тон, с которым муж произнес последнюю реплику, Аурелия остановила взгляд на его лице и, должно быть, хотела потребовать от него объяснений, когда рядом послышался шорох платья подходившей к ним Аделаиды.

Аурелия отпустила руку Сейшаса и удалилась.

Музыка заиграла кадриль. Алфредо Морейра метался по зале, подобно мотыльку, порхающему в поиске цветка. Фернандо догадался, что цветком, который Алфредо ищет, была партнерша для танца, и предложил ему Аделаиду Рибейро, пусть даже тем самым рисковал нарушить этикет, поступаясь правилами хорошего тона.

– У вас нет пары, сеньор Морейра? Дона Аделаида, несомненно, согласится вам ее составить. Полагаю, ей будет намного приятнее танцевать с одним из самых элегантных мужчин Рио-де-Жанейро, нежели с отставным франтом вроде меня.

Не дожидаясь ответа Аделаиды, Сейшас уступил даму светскому льву, который прямо-таки расцвел, подкручивая кончики вощеных усов. Сейшас рассчитывал, что его старания, позволившие ему избежать кадрили, будут восприняты как забота хозяина дома о том, чтобы все гости танцевали.

Почему же Фернандо не исполнил каприз жены? Он сам не мог разобраться в чувствах, которые в тот момент испытывал. Желание показать жене свое безразличие к Аделаиде; раздражение, вызванное прихотью Аурелии; опасение, что ситуация, и без того напряженная, может еще более обостриться, – все это тогда теснилось в его душе.