Читаем Сен. С матом. полностью

Внимательно провел визуальное исследование объекта, но так и не смог понять: эта девушка из вчерашних воспоминаний или нет. Махнув рукой на эту крайне приятную, но не приоритетную задачу, стащил свою тушку с кровати.

„Блядь, как больно. Все больше не пью“, — внутренний голос, как обычно, давал абсолютно нереальные обещания.

Путь до ванной комнаты был долгим и утомительным. Ополоснул лицо и решил поискать что-нибудь от похмелья в аптечке. Все бы хорошо, но не мог вспомнить, где у меня в ванной аптечка.

„Интересно, это я получается такой здоровый, что даже не знаю, где дома аптечка“, — мысль о том, что придется искать аптечку по всему дому в таком состоянии, вызывала рвотный рефлекс.

„Ты идиот!!!!!“ — внутренний голос в своем репертуаре, но я еще не понял, почему я идиот.

„У меня же дома стоит полный медицинский реаниматор, он даже ногу пришить обратно сможет. А похмелье ему вообще на полминуты“, — хорошо, что вспомнил, иначе был бы полным идиотом.

Мысленно прокляв свой здоровенный дом, я спустился на первый этаж к реаниматору. Пару минут повалявшись в чуде современной техники, я вылез из него заново рожденным.

„УРААААААА!!! Я еще выебу всех женщин мира!!!!“ — хм, это явно был не внутренний голос, а что-то ниже. Скосив глаза вниз, объяснил ему, что на недельку он уходит в добровольно-принудительный отпуск.

Пройдя на кухню, начал ковыряться в холодильнике. Несмотря на то, что самочувствие колебалось между отметками „заебись“ и „пиздато“, самому готовить было лень.

„Роботов напряги!

Развалившись в кресле, подал мысле-команду кухонным роботам, чтобы приготовили омлет и сделали чаю. Приоритет, естественно, поставил у чая. Что может быть лучше чашечки крепкого цейлонского крупно-листового чая? Правильно, только две чашечки плюс милая собеседница. Кстати, надо бы разобраться со своей утренней находкой. Прихватив стакан с водой, поднялся в спальню.

Находка уже проснулась. Внимательно посмотрев на неё, я сделал вывод, что объекту моего внимания было весьма хреново, но злорадствовать (даже мысленно) я не стал. Иногда во мне просыпается истинно христианская жалость и сочувствие. Протянув стакан девушке и дождавшись, пока она его выпьет, я сказал:

— Вставай, красотка, и пошли со мной, — я был немногословен, так как знал, что в состоянии похмелья человек воспринимает фразы не больше, чем по пять слов.

— Ээээ… — ответ был кратким.

— Что не так? — я был ангелом во плоти. Вместо того, чтобы стащить за ногу с кровати, я с ней разговаривал.

— Я голая!

— Я заметил…

— Ты кстати тоже…

Оглядев себя, я понял, что объект попался крайне наблюдательный. Но одеться все же стоило. Конечно, у себя дома я редко соблюдаю приличия, но девушка, похоже, смущается.

„Значит, тоже ни хрена не помнит“, — внутренний голос сделал вывод и умолк

Я дошел до скрытого шкафа и достал пару махровых халатов. Один сразу же одел на себя, второй отнес девушке.

— На, одень халат.

— А где моя одежда?

„Я ебу, где твоя одежда“, — черт, как много требований, только женщина может начать ебать твой мозг при таком самочувствии. Женщины, все-таки, забавные существа. Может, написать труд об этом какой-нибудь, к примеру, о инопланетном происхождении прекрасного пола. Я улыбнулся своим мыслям.

— Не знаю, но мы её обязательно найдем. Серьезно, надевай халат, я тебя отведу к реаниматору, который тебя подлечит, а потом задавай свои вопросы. Может, даже отвечу, — я мило улыбнулся. Хотя, мило с моим лицом не вязалось никак.

— Отвернись!

Послушно отворачиваюсь в другую сторону и слышу, как она вылезает из-под одеяла.

— Я готова.

— Тогда пошли, — сказал я, оглядываясь.

Спустившись к реаниматору, я сказал:

— Раздевайся и залезай в эту ванну.

— А раздеваться обязательно?

— Можешь попробовать не раздеваться, но этот реаниматор — экспериментальная модель, с него станется к тебе этот халат пришить, — сказал абсолютную правду.

— А что он такой маленький?

Судя по всему, ей не так уж и хреново, раз хватает сил задавать вопросы.

— Еще раз для особо любопытных повторяю: это экспериментальная модель из закрытых исследовательских лабораторий корпорации „Ардер“, — я был странно терпелив.

— Тогда отвернись!

— Ты умеешь пользоваться реаниматорами? — я сделал удивленное лицо.

— Нет, но как-то неудобно…

— Неудобно дракона трахать, хвост мешает! — терпение стремительно кончалось, как бутылка водки у трех алкоголиков.

„Черт, кажись, обиделась“, — действительно, как-то некрасиво на неё сорвался. Но у меня всегда с утра плохое настроение. Чувствуя себя немного виноватым и вспомнив, что женщины, как и любое домашнее животное, плохо понимают слова, но прекрасно чувствуют эмоции, я сказал как можно более дружелюбно и благодушно:

— Понимаешь, после того, как ты туда залезешь, я должен тут потыкать некоторые кнопочки, провести диагностику, задать нужные параметры и заняться подобной непонятной фигней…

Объект небезнадежен, всё понял. По крайней мере, больше не ерепенился.