Читаем Семиярусная гора полностью

Монастырь называется Шри Анган, что значит «Место отдыха». Он состоит из замкнутого корпуса со внутренним двором и множества хижин, или, говоря западным языком, келий. Монахи – тихие, простые люди, живущие, как мы бы выразились, литургической жизнью, тесно связанной с временами года и с природой. Главное в их культе – прославление Бога в глубоком, гармоничном отождествлении со всем живущим. Само же прославление выражается в пении под аккомпанемент барабанов и примитивных музыкальных инструментов – флейт, дудок, в культовых танцах. Помимо этого, они много времени уделяют своего рода «умной молитве», в большой степени созерцательной. Монах вводит себя в это состояние, тихо и нараспев произнося слова обращенной к Богу молитвы, и постепенно умолкает, безмятежно погруженный в Абсолют.

Во всем остальном монашеская жизнь предельно проста и скромна. Едва ли мы назвали бы ее суровой. Не думаю, что у них есть жестокие наказания или послушания. Но поскольку большинство индусов очень бедны, то монахи вовсе живут в условиях, которые большинство западных христиан сочло бы невыносимыми. Одеяние их состоит из тюрбана и чего-нибудь прикрывающего тело, да еще мантии. Обуви они не носят. Мантию надевают, только отправляясь в путь. Их пища – немного риса, немного овощей, да какой-нибудь фрукт.

Среди всех занятий наибольшее внимание уделяется молитве, славословию. У них хорошо развито представление о силе и действенности молитвы, основанное на глубоком осознании благости Божией. Их духовность – детская, простая-, если хотите – примитивная, приближенная к природе, простосердечная, оптимистичная и радостная.

Возможно, все это лишь прекрасные плоды природной добродетели веры и других природных добродетелей, включая действенное милосердие. Но жизнь этих языческих монахов так полна естественной чистоты, святости и мира, что может посрамить реальный образ жизни многих христиан, имеющих беспрепятственный доступ к благодати.

Вот в такой атмосфере нежданно-негаданно объявилось письмо из Чикаго. Настоятель письму был рад. Он не знал, что такое Всемирная Выставка в Чикаго. Он не понимал, что это лишь схема для сбора денег. «Всемирный Религиозный Конгресс» представлялся ему чем-то большим, чем дурацкий план нескольких беспокойных, пусть даже и искренних, умов. Наверно он увидел в нем первый шаг к реализации надежд их возлюбленного мессии Джагад-Бандху на всеобщий мир и вселенское братство. Может быть, теперь все религии объединятся в одну великую всемирную религию, и все люди станут вместе славить Бога как братья, вместо того чтобы рвать друг друга в клочья.

Так или иначе, настоятель выбрал одного из монахов и сказал ему, что тот должен ехать в Чикаго, на Всемирный Религиозный Конгресс.

Это было грандиозное поручение. Это гораздо страшнее, чем если бы, скажем, новопосвященному капуцину дали назначение отправиться с миссией в Индию. В такой ситуации обученный миссионер отправляется, чтобы занять приготовленное для него место. Но здесь – маленькому человеку, рожденному на краю джунглей, приказывают выйти из созерцательного монастыря и идти не просто в мир, а в самое сердце цивилизации, жестокость и материалистичность которой он едва ли мог оценить, и которая заставляла трепетать каждую клеточку его существа. Более того, он должен был проделать это путешествие без денег. Не то чтобы ему было запрещено пользоваться деньгами, – у него их просто не было. Настоятель смог собрать сумму, достаточную для оплаты чуть больше половины пути. Дальше о путешественнике должны были позаботиться небеса.

К тому времени как я повстречал этого бедного маленького монаха, он жил в стране уже около пяти лет, и единственным его приобретением был диплом доктора философии Чикагского университета. Так что люди обращались к нему «доктор Брамачари», хотя мне кажется, Брамачари это просто индийский термин для обозначения монаха, который как раз и следует переводить как «Маленький-Брат-Без-Диплома-Доктора»[287].

Как он преодолел все бюрократические препоны, встававшие между путешественником без единого пенни и Америкой, я никогда не мог как следует уяснить. Но, похоже, что официальные лица, расспросив его и поразившись его простоте, либо шли на какие-то уловки, чтобы ему помочь, либо подсказывали, как обойти всевозможные формальности. Некоторые люди даже ссужали довольно крупные суммы. Так или иначе, до Америки он добрался.

Беда только в том, что, когда он оказался в Чикаго, Всемирный Конгресс Религий уже закончился.