На стенах Рема бдительная стража уже сорвала холщовые покрывала с метательных машин, и первые стрелы с горящей паклей уже воткнулись в палубы приблизившихся к Рему кораблей мятежников, когда в императорский дворец пришла страшная весть. Сухопутное войско Гамелинов, тайно высадившись в землях Хевров, подошло к Каналу. Его должны были защищать люди Хевров. Но три Немых Головы – герб Хевров – безучастно взирали со щитов на проходящие мимо отряды Гамелинов и в воздухе гремел общий боевой клич «Смерть Империи!».

Хевры изменили своему властелину. Они не отважились преступить через слова клятвы и открыто пойти против Лана Красного Панциря, но попрали ее, отдав в руки Гамелинам Канал – мягкое подбрюшье столицы. Рем был обречен.

Потом их осталось совсем немного – Герфегест, Ганфала, Лан Красный Панцирь, Двалара, Горхла, Киммерин. И около сотни бойцов из разных Домов Алустрала. Те, что служили Империи по заветам предков и даже теперь, когда их кровные родственники изменили своей вассальной клятве, остались верны своему властелину. Среди них был даже один Гамелин – угрюмый, молчаливый гигант с алебардой, от которого Герфегест услышал только одно слово.

Они рубились на сходнях «Голубого Полумесяца» с пестрой ордой мятежников, и порт сильно обмелел в тот день от тысяч трупов в тяжелых железных панцирях. Они рубились на палубе, когда к «Голубому Полумесяцу», разбивая в щепу форштевни о четыре яруса весел, подвалили две полуторных галеры Лор-чей. В борта впились железные «кошки», и корабль наводнили обнаженные люди. Лорчи не носили доспехов – Лорчи вверяли свое тело широким мечам и дурманящим воскурениям. Они рубились, и их становилось все меньше, и рогатый посох Ганфалы не знал устали, и легендарный красный панцирь Лана окрасился в тот день вдвойне…

Герфегест открыл глаза и увидел Ганфалу, но прежде чем ответить ему, он дописал в себе свою хронику до конца.

Император погиб, погиб верный Гамелин, прошептав на прощание только одно слово – «Хармана», погибли почти все. Но «Голубой Полумесяц» все-таки пробился в открытое море, и преследователи остались ни с чем. Потому что когда свора быстроходных галер уже была готова вцепиться в многострадальные борта «Голубого Полумесяца», Ганфала решился…

2

Рыбий Пастырь стоял перед Герфегестом с белоснежной чайкой на плече. «Рыбий Пастырь, Птичий Пастырь…» – рассеянно подумал Герфегест.

– Тебя не было здесь, – сказал Ганфала, и в его голосе Последнему из Конгетларов послышалось легкое осуждение.

– Идущий Путем Ветра должен помнить свой вещный путь.

– Идущий Путем Ветра должен бдить, – резко возразил Ганфала.

– Ты прав. И я прав тоже. Весна в этом году выдалась урожайной, – ответил Герфегест так, как его некогда учил заканчивать пустые беседы Зикра Конгетлар.

– Я получил плохие вести, – сказал Ганфала. – Священный Остров Дагаат больше не принадлежит Империи. Священный Остров Дагаат попал в руки Гамелинов.

Герфегест имел достаточно хорошую память, чтобы понять, что означают слова Ганфалы. Плохие вести. Слишком плохие вести. Что вообще есть в этом проклятом мире, кроме плохих вестей?

Последний Конгетлар хотел промолчать, потому что после такого сообщения говорить было вообще не о чем. Но в этот момент у него возник один вопрос, и он не смог удержать его.

– Тогда почему то, что мы видим вокруг, все еще цело? Почему, Надзирающий над Равновесием?

Ганфала явно ждал этого вопроса. Он ответил сразу же:

– Стагевду нужно время. Может быть час, может быть месяц – я не знаю. Но над миром уже занесен всесокрушающий молот. И он рано или поздно обрушится.

– Что мы можем и можем ли мы что-то?

– Мы можем немногое, но это больше, чем ничего. Я намерен отправиться на юг, в земли Орнумхони-оров. Если они еще сохранили верность Империи, мы можем рассчитывать на их флот и на их людей. И мы отправимся прямо к Дагаату. Там решится все.

– Император мертв, и вместе с ним мертва Империя. Как могут Орнумхониоры хранить верность мертвецу?

– Над этим вопросом мы задумаемся, когда услышим его из уст Ваарнарка, главы Дома Орнумхониоров.

– Если только Стагевд не раскроет прежде тайну Дагаата и не подымет дно морское выше небес, – пессимистично заметил Герфегест.

– Выше небес не подымет, – успокоил его Ганфала. Оба рассмеялись. Над чем?

3

«Голубой Полумесяц» был отличным кораблем с заговоренной бронзовой обшивкой, которая не обрастала ни мелкими ракушками, ни водорослями. Гребцы на осиротевшем ныне флагмане императорского флота были вольнонаемными, откормленными мужиками из владений Хевров и трудились они не за страх, а за жалованье императорского гвардейца. После бегства из Рема прошла ровно неделя, когда на юге показались сторожевые башни Наг-Кинниста.

С кем сейчас Орнумхониоры? Знают ли они о том, что произошло в столице? Сколько еще стоять поднебесному миру? – эти вопросы теснились в голове Герфегеста, когда «Голубой Полумесяц», ослепительно сияя червленым золотом носовой статуи покойного ныне императора Лана Красного Панциря, входил в гавань Наг-Кинниста.