Напряженное предощущение схватки с жестокими Лорчами отступало. Варанцы разбрелись по лагерю, вспарывая палатки, обшаривая шатры, недоуменно вперяясь в теплый пепел костров. Совершенно нечем поживиться.

11

Древние строители Дагаата были хитры как лисы, и их хитрости сослужили добрую службу магические искусства Хуммера. Угловатые скалы, которые высились на восточной оконечности плато, вовсе не были сплошными монолитами. В них имелось три прохода. Не зная, что возвышающийся перед тобой каменный утес может отъехать в сторону, ни за что нельзя было догадаться, что за ним находится широкая лестница, уводящая вверх.

Киммерин, Герфегест, Хармана, Артагевд и Пер-рин наблюдали все происходящее в гавани и на плато сквозь неприметную скошенную трещину в скале на высоте сорока локтей над плато. Эта наблюдательная площадка находилась рядом с центральным проходом и соединялась с ним высеченной в скале галереей.

– На большее мы, к сожалению, рассчитывать не можем. Совсем скоро варанцы пошарят как следует по трюмам ваших кораблей, и мы лишимся даже того шанса, который сейчас имеем, – сказал Герфегест, обращаясь к Перрину.

– Ты прав. Пора, – согласился тот.

Они прошли по галерее. Они спустились вниз, к воротам центрального прохода. Там их ждали пятьсот Лорчей. Стройные, поджарые, мускулистые тела, разрисованные охряной, зеленой и черной красками. Короткие широкие мечи, топоры, боевые цепы и молоты. Круглые щиты с длинными кожаными отвесами вниз – от стрел, кинжалов, выпадов клинка. Таким отвесом умелый воин может лишить своего противника даже меча. Если ему повезет, разумеется.

У каждого воина в руках сейчас была глиняная фляга с Медом Поэзии.

– Время! – сказал Перрин своим воинам.

– Время! – подхватили они.

Сотни фляг в одном слаженном движении коснулись обветренных губ, и сотни глоток приняли дурманящий напиток. Сотни фляг спустя несколько мгновений грянули оземь, разлетаясь в глиняную пыль.

Перрин протянул две фляги Герфегесту.

– Это на вас четверых.

Герфегест сделал отстраняющий жест рукой.

– Идущий Путем Ветра вступает в битву с чистым рассудком. Ему нет смысла затуманивать голову зельями.

Перрин пожал плечами и собирался было вышвырнуть фляги прочь, но Хармана остановила его.

– Хозяин Гамелинов может поступать как ему заблагорассудится, но мне лично пара глотков придется очень кстати.

– Я тоже не откажусь, – Киммерин протянула руку к фляге.

– Давай сюда свое пойло, глава Дома Лорчей, – за показной простотой в обращении Артагевд пытался скрыть беспокойство, охватившее перед битвой все его естество.

– Это другое дело, – довольно осклабился Перрин.

Герфегест с изумлением смотрел, как Хармана жадно приникла к фляге, крупными солдатскими глотками вбирая Мед Поэзии.

– Ну ладно, ладно, – наконец не выдержал он. – Хозяин Дома Гамелинов не должен идти против всех.

– Смерть или победа! – воскликнул Герфегест, принимая флягу из рук Харманы.

«Победа», – неожиданно откликнулось тихое эхо. Лорчи, ободренные добрым предзнаменованием и

Медом Поэзии, разом ударили оружием в щиты. Они рвались в бой, и теперь ничто уже не могло сдержать бешеный натиск идущих Путем Льда.

Артагевд подошел к каменным воротам и ударил в них костяным молотком. Каменный монолит беззвучно разошелся в стороны. Лорчи и их предводители вырвались на Плато Поющих Песков.

12

Варанцы, расслабленные бесцельным блужданием по заброшенному лагерю, с ужасом видели, как в скалах образовалось три огромных прохода, и через них на Плато вырвались страшные полуголые люди, покрытые загадочными узорами. Расстояние было слишком малым, чтобы воины Шета успели хоть сколько-нибудь изготовиться к схватке. Спустя мгновение первая залма пришельца из Сармонтазары обагрилась кровью.

Смертельный удар принадлежал Герфегесту. Против него вышел тучный черноглазый воин с алебардой. Толстяк самоуверенно рубанул по пустому месту, где мгновение назад появился высокий человек с черными лебедями на стальном нагруднике, и не успел он сообразить, куда же подевался его противник, как меч Герфегеста выпустил из него лишний жир пополам с кровью.

Мед Поэзии дарил телу Хозяина Гамелинов восхитительное тепло отваги. Герфегест слышал каждое движение врагов, он чувствовал их страх и их ненависть. Неожиданно для самого себя Герфегест припал на одно колено рядом с трупом зарубленного варанца и, окунув палец в его горячую кровь, нанес на левую щеку четыре косых черты. Он посвятил себя танцу стали и отныне был слит с ним в одно неразрывное целое.

Хармана, появившись рядом с Герфегестом, метнула два «крылатых ножа», и двое варанцев, выронив мечи с позолоченными рукоятями, перестали представлять опасность для ее опрометчивого возлюбленного.

Герфегест, Хармана, Артагевд и Киммерин решили твердо держаться в бою друг друга. Каждый из них по отдельности, кроме, пожалуй, Артагевда, не Столь искушенного в рукопашной, стоил десятка бойцов, но вместе их сила умножалась десятикратно.

Варанцев в сухопутном бою отличают образцовое искусство перестроений, стойкость и дисциплина. Особенно если они чувствуют за спиной спасительные палубы своих кораблей.