Читаем Семья Эглетьер полностью

Жан-Марк бросился вверх по лестнице; вбежал в свою комнату, но не успел закрыть за собой дверь. Запыхавшаяся Кароль стояла на пороге. Впервые на ее лице, выражавшем обычно только изысканные чувства, он прочел откровенную тревогу.

— Ты не можешь уехать завтра, вспомни о Мадлен, — торопливо сказала Кароль. — Она огорчится. Подожди до послезавтра, заговори об этом за столом, придумай какой-нибудь предлог…

Жан-Марк тяжело опустился на кровать и закрыл лицо руками. Слезы подступили к горлу, но плакать он не мог. Он молча задыхался. Невыносимая тяжесть легла на сердце.

— Значит, договорились? Послезавтра, хорошо? — спросила Кароль.

— Да, — ответил он. — Послезавтра…

— Жан-Марк, мой милый…

Он почувствовал, что Кароль наклонилась над ним. Стоит протянуть руку, и она прильнет к нему. Жан-Марку захотелось сорвать с нее одежду, растрепать изящно уложенные волосы, взять ее, как уличную девку, и потом бить, пока она не запросит пощады. Все женщины достойны презрения. Они для того лишь и существуют на земле, чтобы толкать мужчин на бесчестье. Отец прав, что изменяет Кароль с первой встречной. «Если только она тронет меня, я ее ударю!» подумал он. Уже знакомым ему ласковым движением Кароль легонько провела по щеке Жан-Марка тыльной стороной руки. Он не шевелился, стыдясь своей слабости. Кости словно размякли, тело лишилось опоры. Кароль пошла к дверям.

— Куда ты? — смиренно спросил он.

— Готовить фондю.

Пока он переживал крушение мира, она думала о фондю! Может быть, даже гладя его по щеке, старалась припомнить точный рецепт. На пороге Кароль обернулась:

— Придешь поболтать ко мне на кухню?

— Нет.

* * *

Устав вглядываться в дорогу, не различимую за струями дождя на ветровом стекле, Мадлен предложила вернуться. Но Даниэль умолял доехать хотя бы до леса Дам-Жан. Несколько его одноклассников разбили у скал палаточный лагерь. Мадлен не могла устоять и свернула на узкий грязный проселок. Малолитражка запрыгала по ухабам. С грехом пополам они добрались наконец до приникших к земле мокрых палаток. Даниэль вышел из машины, пообещал вернуться через пять минут и побежал к лесу.

Мадлен закурила. Она ожидала, что Франсуаза воспользуется тем, что они остались наедине, и заговорит о Патрике. Но девушка молчала, уставясь перед собой отсутствующим взглядом. Удивленная Мадлен спросила:

— Как поживает твой Патрик?

Франсуаза подняла голову и сдержанно ответила:

— У него все в порядке.

— Наверное, невесело проводить пасхальные каникулы врозь?

— Время от времени надо расставаться. Патрик лучше занимается, когда меня нет рядом. Да и я тоже. У нас обоих скоро экзамены. Это очень важно.

— Для него, разумеется…

— И для меня тоже! Я обязательно хочу сдать все предметы за первый курс. И я этого добьюсь! У нас такие замечательные преподаватели!..

— Тот, который прислал тогда открытку?

— Да, Козлов, — ответила Франсуаза.

Лицо ее сразу оживилось и просветлело.

— Он ведет практические занятия, но дает нам гораздо больше, чем наш профессор господин Бержерон. Он вообще исключительный человек! Одержимый правдоискатель!..

Франсуаза умолкла и снова погрузилась в раздумье. У машины выросла чья-то мокрая фигура. Это был вернувшийся из леса взлохмаченный, смеющийся Даниэль.

— Они меня звали ночевать в палатке.

— А ты? — спросила Мадлен.

— Сказал, что свою тетку ни на кого не променяю!..

Он развалился на заднем сиденье и затянул студенческую песню, вставляя «пам-пам-пам» в особенно рискованных местах.

— Не обращай внимания, Маду, — сказала Франсуаза, — пусть поет, лишь бы не острил!

Мадлен смеялась: она знала все куплеты, что, конечно, и в голову не приходило ее племяннику. Через несколько лет, когда окончится трудный переходный возраст, Даниэль освободится от этой дурашливости. И все же на месте Кароль и Филиппа она внимательнее следила бы, с кем он водит дружбу. А так, что она могла сделать, живя в другом городе?

Минуты через две истощив свой запас, Даниэль замолчал. Мадлен спросила его о занятиях. Он ответил, что все в порядке, он надеется благополучно спихнуть июньские экзамены, но вот свинство: ходят слухи, что не сегодня-завтра экзамены на степень бакалавра отменят, пока же приходится забивать голову всякой ерундой. Потом Даниэль заговорил об экспедиции на Берег Слоновой Кости, которая должна быть очень интересной, Франсуаза говорила о поездке в Грецию, и Мадлен подумала, с какой радостью и она попутешествовала бы на яхте вместе с детьми. Конечно, можно намекнуть Филиппу, но ей тотчас представилось оскорбительное удивление или даже возмущение, с которым он на нее посмотрит. Нет уж, все что угодно, но не унизительный для нее отказ брата! Она прекрасно проведет лето в Туке, и никто ей не нужен! Машина ковыляла по рытвинам дороги.

— Опусти окно, Маду, давай подышим лесным воздухом! — попросил Даниэль.

Мадлен улыбнулась ему в зеркальце над ветровым стеклом.

Кароль они застали в кухне. Она нарезала сыр мелкими кубиками.

— Вы поспели вовремя! Очисти зубчик чеснока, Франсуаза, и натри сковородку. Не выношу, когда руки пахнут чесноком. А ты, Даниэль, принеси из погреба две бутылки шабли.