Однажды Лиля проснулась ночью и увидела, что дядя Миша остался у них и спал вместе с мамой. Ребенку это не казалось странным — кровать ведь была одна. Утром он играл с ней и она была так довольна, что попросила:

— Дядя Миша, ты оставайся у нас жить.

Тысячи женщин мучались в те годы в одиночестве, а как долго и кому хранить верность — это решали они сами. Лиля понимать этого не могла.

52. Вторжение в Польшу

Сашу Липовского призвали в Красную армию вскоре после его возвращения из Москвы. Получив от юридического факультета отказ, он вернулся в Витебск. Время было тяжелое, работы не было никакой, за хлебом стояли по ночам в очереди, чтобы достался утром, иначе останешься голодным. В столовой Ветеринарного института можно было купить тарелку супа за три копейки, но это была всего лишь теплая бескалорийная жижа. Саша, молодой здоровый парень, был постоянно голоден. Он покупал две, а иногда три тарелки, это ненадолго давало чувство насыщения. Что было делать? Оставаться дома без работы и без денег, на содержании у бедной мамы, он просто не мог. Саша сам явился в военкомат и вежливо, как всегда, сказал:

— Очень прошу вас ускорить мой призыв в Красную армию, пожалуйста, как можно скорей.

Ребята призывного возраста знали, что в Красной армии живется лучше, чем в деревнях и даже в городах. Она давала хорошее содержание — еду, обмундирование, а необразованных деревенских ребят там даже обучали грамоте. Многие деревенские парни шли в нее охотно. Но Саша Липовский был редкий случай — у него имелось среднее образование. Как образованного, его направили в зенитно-артиллерийский полк для обучения на командира зенитного орудия. Стрелять по быстро летящим самолетам — этому научиться непросто, это требует образования.

Людям внушали, что политика Сталина направлена на мир, что границы Советского Союза «на замке», а если кто-то попробует сунуться, то получит несокрушимый удар: Красная армия самая гуманная, но и самая сильная в мире. Так пелось и в популярной песне «Каховка»:

У Сталина должны были быть тайные опасения по поводу нападения Гитлера, и Гитлер тоже мог втайне опасаться возможного в будущем нападения Красной армии. Вопрос был в том, кто кого перехитрит. Гитлеру нужна была уверенность, что Сталин сам не начнет войну. В начале августа 1939 года англичане предлагали Сталину заключить против Германии договор. Но вместо этого 23 августа 1939 года между Гитлером и Сталиным был заключен мирный договор о ненападении сроком на десять лет. Всего за день до этого, 22 августа 1939 года, Гитлер заявил перед командующими всех видов вооруженных сил Германии: «…Я был убежден, что Сталин никогда не примет предложений англичан. Россия не заинтересована в сохранении Польши, и Сталин знает, что его режиму придет конец, независимо от того, выйдут его солдаты из войны победителями или побежденными. Смещение Литвинова сыграло решающую роль. Изменение отношений с Россией я осуществил постепенно… Четыре дня назад я сделал важный шаг, который привел к тому, что вчера Россия ответила: она готова к заключению договора. Установлен личный контакт со Сталиным. Послезавтра Риббентроп заключит договор. Теперь Польша оказалась в том положении, в каком я стремился ее видеть»[69].

При оформлении договора между Германией и Советским Союзом возникла одна пикантная деталь: немецкая сторона не хотела вести переговоры с участием министра иностранных дел еврея Максима Литвинова, он был уволен и заменен русским Молотовым. Тогда немецкий министр иностранных дел фон Риббентроп приехал в Москву, был ласково принят Молотовым, приглашен на балет в Большой театр, беседовал со Сталиным. Он заверил его в дружеских чувствах Гитлера. В ответ Молотов нанес визит в Берлин и тоже заверял Гитлера в дружеских чувствах Сталина. Договор о ненападении, а вслед за ним договор о дружбе, назвали «пакт Молотова — Риббентропа». В договоре упоминалось: «Правительства обеих договаривающихся сторон будут и в дальнейшем находиться в связи и консультировать друг друга с целью взаимной информации по вопросам, касающимся их взаимных интересов».