Читаем Семья Берг полностью

— Вот не захотел ты рработать у меня, а я посылаю в Испанию своего корреспондента. Мог бы ты поехать. А я теперрь посылаю Михаила Кольцова. Согласие самого товаррища Сталина получено.

— Что же, Лев Захарович, ты сам знаешь — Кольцов лучше меня справится.

— А я уверрен, что спрравится. Но слишком он пррыткий, как бы чего не натворрил.

— Он умный человек, будет выдавать тебе настоящие статьи, и мы все будем читать их с удовольствием.

С Кольцовым Павел познакомился, когда тот был редактором журнала «Огонек» и опубликовал в нем статью Павла «Два еврея». Вся страна с удовольствием читала его патриотические статьи, многие слушали его горячие выступления на разных собраниях и митингах. Маленького роста, подвижный, в очках с толстыми стеклами, он обладал громадной жизненной энергией и ясным видением мира. В его статьях и речах всегда проявлялся большой и яркий ум. Настоящая фамилия Кольцова была Фридлянд.

Его родной брат Борис Ефимов (тоже псевдоним) стал известным художником-карикатуристом. Молодость Михаила и Бориса Фридляндов была похожа на молодость Семена и Павла Гинзбургов. Братья Фридлянды происходили из небогатой еврейской семьи, жили в Киеве, оба учились в реальном училище, оба примкнули к революционному движению. Михаил уехал в Петроград, рано стал активистом, писал и выступал на митингах. На первых порах, в репортажах 1918–1919 годов, он высказывался далеко не в пользу ленинских преобразований, но потом примкнул к партии большевиков и быстро завоевал положение ведущего журналиста.

Настоящему журналисту необходим живой ум, способный схватывать на лету смысл и значение событий, а кроме того ему нужно уметь остро и образно их описать. Михаил Кольцов и Исаак Бабель принадлежали к первому поколению советских журналистов. Но если в произведениях Бабеля всегда сквозил скептицизм с налетом еврейского юмора, то у Кольцова ярко проявлялся оптимизм русского большевика. Чего только он не писал — сатирические рассказы, проблемные очерки, фельетоны, публицистические статьи, книги. Он основал самые популярные журналы: «Крокодил», «За рубежом», «Советское фото» и «Чудак». Он открывал и выдвигал новых писателей: нашел Николая Островского и помог ему опубликовать его знаменитый роман «Как закалялась сталь». Он был руководителем иностранного отдела Союза писателей. Кольцов был популярней всех других литераторов страны.

* * *

Прибыв в Испанию, Кольцов активно включился в борьбу республиканцев. В Испании впервые возник новый вид военной журналистики: корреспонденты и фотографы писали свои сообщения и делали снимки прямо на местах. Джордж Оруэлл был даже опасно ранен в шею, а молодая супружеская пара американских фотокорреспондентов Роберт Капа и Герда Таро (оба евреи из Венгрии и Польши) делала репортажи с такого близкого расстояния, что оказалась под огнем и Герда была убита.

Кольцову в Испании дали псевдоним Мигель — испанский вариант имени Михаил. С присущей ему живостью ума он быстро разобрался в обстановке, разглядел слабые места республиканцев. Хотя у него не было официальных полномочий, но он по собственной инициативе стал политическим советником республиканского руководства. У него была большая свобода действий, чем у обычного журналиста. Сталин покровительственно и как бы снисходительно поддерживал его в этом, несколько раз вызывал в Кремль для докладов и приглашал на праздничные приемы, говорил за него тост и чокался с ним. Скоро руководству республиканцев стало известно, что Кольцов докладывает о делах непосредственно Сталину и получает указания тоже напрямую. Как особую честь Сталин поручил Кольцову возглавить советскую делегацию на Всемирном съезде писателей в Севилье. В Москве многие советские евреи в душе гордились такими успехами выдающегося выходца из их среды.

Другим советским корреспондентом в Испании, от газеты «Известия», был Илья Григорьевич Эренбург, один из наиболее известных писателей, любимец читающей публики. Эренбург вырос в обрусевшей состоятельной семье. Он не знал идиша, но прекрасно владел французским. В школе он учился вместе с будущим членом Политбюро Николаем Бухариным, и именно Бухарин вовлек его в революционную деятельность. В начале революции Эренбург резко критиковал большевиков и Ленина, но потом вступил в их партию. После ареста Эренбурга Бухарин посоветовал ему уехать в Париж. Он прожил там много лет, подружился с выдающимися писателями и художниками. Эренбург писал по-русски и по-французски, его романами и повестями зачитывалась не только Россия, но и Европа. При этом он был большим русским интеллигентом, чем все другие, именно он писал: «Мы принадлежим к тому народу, на языке которого говорим». Но даже писательская слава Эренбурга не перекрывала славы Кольцова. Эренбург сам признавался: «История советской журналистики не знает более громкого имени, чем имя Михаила Кольцова, и слава его была заслуженной»[42].