Читаем Семьи.net полностью

Один из операторов направился к мили-букашу. Через минуту двое африканцев-легионеров выволокли наружу человека в наручниках, одетого в черные брюки и серую водолазку.

— В вольер его, сразу в вольер! — скомандовало Робеспьеро. — И сразу снимаем!

— А кто будет зверя держать? — прорычал оператор.

— Так, Осе, иди к Иванычу. Он один не управится.

— А чего я? — ответил креативщик. — Мне камерами руководить надо.

— Не ссы, ты за решеткой будешь, тебя мишка последним сожрет, как и Иванушку твоего, — осклабился Робеспьеро. — Я, что ли, зверя держать буду, или Машо? В конце концов я тут заказчико.

Осе нехотя поплелось вдоль ограды.

— Итак, сосущества! — начало командовать Робеспьеро. — Господ легионеров прошу приковать пленного по центру вольера цепью.

— Это не наш джоб, — ответил один из африканцев.

— Вот карточка, по пятьдесят пойнтов хоть сейчас, — сказал главный рекламщик с гордо поднятой головой.

— Семьдесят, — отрезал солдат.

— По шестьдесят пять, и баста, — довольно сурово проговорило Робеспьеро.

— Давай сюда.

Прижав карту к очкам, вояки — сначала один, потом другой — сняли санкционированные суммы и повели пленного в вольер.

— Господа, крепко держите мишеньку! — заверещал Робеспьеро. — Этого лицом сюда приковывайте!

Солдаты ловко пристегнули к ноге врага революции кандалы, к ним наручниками цепь, к ней — скобу, которую начали прибивать к асфальту костылями. Операторы постепенно стали располагаться полукругом. Пленный сначала стоял с безучастным видом, но вдруг поднял голову и негромко заговорил:

— До чего же вы дошли, безумцы. Это что сейчас, новое извращение будете придумывать?

— Заткнись, фошыст, без тебя разберемся, — огрызнулось Робеспьеро.

— Я не фашист. Я офицер Армии Свободной России. Это вы хуже любых фашистов.

— Щас ты поймешь, кто тут фошыст! — заверещал рекламщик. — Господа легионеры, может, заткнете ему пасть?

— Лучше сейчас аннигиляция? — отозвался на ломаном русском солдат, колотивший камнем по костылю. — Зачем сейчас сначала будет пытка человека?

— Человека! — крикнул Робеспьеро. — Да это зверь, хуже вон того медведя! Мразь фошыстская!

— Это вы звери, — тихо, но твердо проговорил пленный. — Вы говорите, что вы за свободу. А люди у вас боятся сказать даже одно слово правды. Даже подумать неправильно боятся. Вы говорите, что у вас демократия. А ваша правящая клика сделала из Москвы электронный концлагерь. Верить нельзя, молиться нельзя, жить нормальной семьей нельзя… Детей воспитывать нельзя… Приехать мать похоронить нельзя… Вы говорите, что вы гуманисты. А применяете пытки. И, похоже, казнь мне придумали такую, какие в Средние века не творили. Без суда и следствия.

— За-а-а-аткни-и-и-ись! За-а-а-аткнись, уро-о-о-о-о-од! — параллельно визжало Робеспьеро.

В конце концов рекламщик подлетел к пленному и вцепился ему в лицо. Тот, хоть и был в наручниках, хоть и висели у него на ногах два солдата, но изловчился и заехал плечом по груди Робеспьеро, а потом боднул его лбом. С лица креативщика слетели очки, из носа пошла кровь. Отойдя на приличное расстояние, босс рекламной конторы начал плеваться в пленного.

— Сдохни! Сдохни! Сейчас тебя мишка покушает, мразь, ублюдок!

Солдат-индус, сидевший за рулем мили-букаша, уже бежал на подмогу.

— Все, хватит! Приковали ублюдка? Давайте снимать! — завизжало Робеспьеро.

— Будьте вы прокляты, — спокойно сказал пленный. — Я знаю, Бог вас покарает.

— Бог, Бог, Бог! — истошно заорал рекламщик. — Бог! Пусть он тебя сейчас спасет, твой Бог! Смотрите все! Я трахал твоего Бога! Щас мишка его трахнет! Камеры! Камеры готовы?

— Все на месте, — сухо ответил один из операторов.

— Поехали! Господа легионеры, он точно привязан? — мотнуло головой Робеспьеро в сторону пленного. — Снимайте наручники, пусть машет руками, скотина! И уходите! Осе, отпускай мишку, вот ровно настолько, чтобы он нас не съел, а чтоб этого жрал, как гамбургер! Пошел-пошел-пошел!

Машо смотрело на происходящее как бы со стороны. Неужели сейчас начнется? Уйти? Не поймут и не заплатят…

Медведь рвался с цепи. Операторы прильнули к камерам. Робеспьеро бегал вокруг пленного и командовал Осе и Иваном.

— Отпускай еще на метр! Еще на метр! Вот, вот, сюда! Жриииии, жриии его, зверюга! Вот тебе щас, мразь, ублюдок! Снимайте, все снимайте, морду вот эту, клыки, все! Еще на полметра!

Зверь, наконец, дорвался до добычи. Мощные когти вцепились в спину пленному, тот с нечеловеческим криком попытался отбиться, но вскоре медведь уже грыз его горло. Две минуты — и уже копался мордой во внутренностях бившегося в конвульсиях врага. Картинка для ролика получалась отменная.

— Снимай, снимай, морду кровавую снимай! — не унималось Робеспьеро.

Впрочем, один оператор уже рыгал, бросив камеру. Второй продолжал держать ее в нужном направлении, но отвернулся и вряд ли контролировал процесс съемки. Остальные застыли в оцепении.

— Снима-а-а-ай! — визжало Робеспьеро.