Пусть пока воюет под боком, в Китае, японец, а на другом конце земли — фашист в Испании, — не сломить им поднявшиеся за свое счастье народы и никогда не торжествовать на нашей земле.

И как посмотришь кругом — на это чуть зеленоватое небо, на бескрайние колхозные массивы, на Тугнуй, где прошло детство, на околицу, где теперь не видно грязных бугров, — старанием Мартьяна Яковлевича в дело пошли примелькавшиеся сызмальства назьмы, — на избы с палисадниками, на белые громады школы, больницы, сельского совета, — невольно подумаешь, что и семейщины-то допотопной нет уже.

Так недавно говорили меж собою Никишка и Андреич. Очкастый инженер проезжал, — в который уж раз, — через Никольское к себе на молибденовый рудник…

1931–1960

ЧТО ТАКОЕ СЕМЕЙЩИНА?

Роман-трилогия И. Чернева «Семейщина» имеет подзаголовок — «Летопись родного села». Действительно, роман — своеобразная олитературенная хроника села Никольского, что находится в Мухоршибирском районе Бурятской АССР. Книга построена и написана на подлинных фактах и событиях, которые происходили в этом семейском селении со второй половины XIX века до 1937 года. Эта трилогия — художественное отражение жизни и быта семейских примерно за три четверти века. Она состоит из трех книг: «Пасынки Екатерины», «Крутые года», «Артельная жизнь». Над «Семейщиной» автор работал почти тридцать лет, отражая события по их горячим следам.

В трилогии прослежена судьба трех, даже четырех поколений рода Леоновых от дедов до правнуков. Центральное место в эпопее отведено семье Ивана Финогеновича Леонова, деда писателя, в ее сложных родственных, социальных и иных взаимоотношениях с односельчанами. Известный критик А. Макаров писал: «Величавое „геральдическое“ древо этой семьи столь ветвисто и огромно, что по его отдельным ветвям и побегам можно прочесть в ее основных чертах всю историю русского крестьянства за последние полвека. История прибайкальского староверческого села рассказана в ней правдиво и толково человеком, который сам вышел из круга семейских…»

«История эта интересна и занимательна». (Литературная газета, 1947, 29 окт). Далее А. Макаров, этот проницательный литературовед, давая общую оценку романа, говорит: «Ценность книги в том, что история эта является читателю не в виде общих, отстоявшихся формул, а в ее живом и своеобразном преломлении, в самобытных условиях раскольничьего села, богатого разнообразными, незаурядными характерами. К тому же характеры эти и изображены далеко незаурядно летописцем, хорошо помнящим героев и преступников и умеющим воздать каждому по заслугам». (Там же).

Высоко оценил роман «Семейщина» выдающийся советский писатель Александр Фадеев: «Это — одна из немногих книг о том, как старая деревня стала советской колхозной деревней. В ней подробно прослежены все перипетии классовой борьбы в деревне, ее наиболее прямые и открытые и самые сокровенные и хитрые формы. Лицо деревенского кулачества показано в книге так развернуто, как в редких книгах советских писателей о деревне. О том, как советский строй приводит старозаветное „семейское“ село к колхозу, вовлекает в свое русло все более широкие слои народа, от представителей самого „отравленного“ до масс молодежи… Леонов-Чернев написал это с исключительным знанием материала, с подробностью, иногда даже излишней. Но можно без преувеличения сказать, что, кроме него, некому было бы осветить жизнь этих кругов в старой и новой России, а между тем старообрядцев в России миллионы, и это тема немаловажная».

Несмотря на подобные оценки Илья Чернев (Александр Андреевич Леонов, 1900–1962 гг.) не был избалован критикой. Газеты и журналы писали о нем скудно и не всегда объективно и правдиво. В обобщающем капитальном двухтомнике «Очерки русской литературы Сибири» об Илье Черневе, как и об Исае Калашникове, впрочем, нет и упоминания. Хотя, казалось бы, заслуги И. Чернева как первопроходца темы о забайкальских старообрядцах — семейских, об их взаимоотношениях с коренным населением, с бурятами, заметны и неоспоримы. Забайкалье до «Семейщины» И. Чернева было белым пятном для русской литературы. Книга этого писателя была первой ласточкой, оповестившей о дружбе и братстве русского и бурятского народов. Вспомните символическую сцену из романа, утверждающую равенство бывшего бедняка Цыдыпа и русского крестьянина (бывшего семейского мужика). Цыдып смело, как равный, входит в избу крестьянина, проходит к столу и здоровается с друзьями. Не то было прежде: бедный бурят дальше порога не смел проходить. Таковы были запреты семейщины.

Что же такое семейщина?