Лампея выливает в ушат из-под рукомойника чугун горячей воды, начинает мыть пол… Взвизгнула легонько дверь в сенцы, у порога заклубился пар.

— Кто там? — не оборачиваясь, крикнула Лампея.

— Кто другой может быть…

При первых звуках родного Епихина голоса Лампея встрепенулась, выронила из рук дымящуюся тряпку, смущенно одернула подоткнутую сзади юбку, вытерла мокрые руки о запан… заспешила навстречу:

— Легок на помине!

— Кто поминал?

Епиха стоял перед нею ласково и широко улыбающийся, какой-то весь светлый, будто обновленный.

— Я поминала… я… про себя… вот только… — Она спрятала на его груди пылающее лицо.

Ой, и радости было у Лампеи в этот воскресный день!

С вечера, после бани, она упросила Епиху отдохнуть с дороги денек-другой, не торопиться в правление, — все и без него обошлось ладно, артель почти отмолотилась, хлеба все получили куда с добром. Епиха и сам видел, что в доме у него достаток, — значит, урожай как следует, — пообещал не спешить, но все же нет-нет да и закинет вопрос о натуроплате, о хлебопоставках, о зерновых фондах. Видать, не терпелось ему побывать у Гриши, все самому выспросить, — будто мало писали ему родные и правленцы в Крым… Утром, пока Лампея пекла блины, он тихо расхаживал по избе, походя брал на руки детишек, подкидывал их над головой, весело гугукал и смеялся. За столом он продолжал свои, начатые накануне, рассказы о курорте, о теплом море, о дивных крымских садах, о дворцах-санаториях…

А в обеденную пору пошли всей семьею на Краснояр к своим старикам.

Ахимья Ивановна встретила зятя радостным возгласом:

— Заявился, пропащая душа! А ну-ка, покажись, покажись… До чего раздобрел, с лица совсем другой!.. — Она с материнской нежностью взяла Ениху за плечи, принялась разглядывать его.

— Раздобреешь на казенных-то харчах! — поднялся с кровати Аноха Кондратьич.

Никто не отозвался на его неуместное слово. Ахимья Ивановна продолжала восторженно гуторить:

— Хворь-то свою в море, видать, оставил… Такой ни в жизнь не пропадет! Вот, Лампеюшка, дождалась ясна месяца!

— В тех краях да пропасть! — засмеялся Епиха. — Никак это невозможно, если б даже и захотел.

— Ты послушай, мамка, что он рассказывает: сущий рай там! — вставила Лампея.

— Туда, по писанию, всех Ипатов после смерти на жительство отправляют, — продолжал балагурить Епиха. — Одного такого видал я: бородатый, лысый — ну, совсем Ипат…

У Ахимьи Ивановны в жарко натопленной печи был давно готов воскресный обед: в этом доме никогда в праздники не бывает пусто, не обходится без гостей… Епиху усадили на почетное место. За столом собралась вся семья: из горницы пришли Никишка с Груней. Они бурно приветствовали Епиху, расцеловались с ним.

— Беги, Груня, в госспирт, — приказал Никишка жене. — Без вина такая встреча — немыслимое дело.

На пороге появился Мартьян Яковлевич.

— Епиха! Вернулся?! Верно, верно, немыслимо ни в какую! — загремел он. — Вот нанесло меня…

— Тебя всегда так наносит. Нюх у тебя собачий, — здороваясь с Мартьяном, сказал Епиха. — Только на курорте мне строго было наказано: не пить и не курить…

— Вот те раз! — с комическим недоумением подернул плечами Мартьян. Он вытащил из кармана поллитровку, поставил ее на стол. — Неужто и одну нельзя на радостях?.. Никудышные твои доктора!

— Ну, одну-то ничего.

— С одной голова не заболит, — поддержал Аноха Кондратьич. — Вот только насчет табака держись… а вино — это не беда…

— Значит, доктора не такие уж плохие, — довольный, проговорил Мартьян Яковлевич. — А ну, распечатай, Никиха… Садись, Груня, никуда покуда бежать не надо…

— Рассудил, — упрямо возразил Никишка, — разве на такую ораву этого хватит?.. А вдруг кто еще подойдет?

— Будет вам! — строго сказала Ахимья Ивановна. — Не ходи. Груня, не поважай их. Садись-ка к самовару… Ну, рассказывай, Епифан Иваныч.

В это время распахнулась дверь и в избу вошел заиндевелый парень в застегнутом наглухо шлеме — сразу видать: с дальней дороги человек. Смуглое лицо, под опушенными ресницами синие-синие ласковые глаза…

Ахимья Ивановна первая узнала приемыша:

— Изот! Царица небесная! Все повскакали из-за стола.

— А говорят еще, бога нет! — воскликнул Мартьян Яковлевич. — Подстроит же он две такие встречи зараз!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1