Читаем Семейный подряд полностью

Милославская никак не могла организовать непрерывный поток размышлений: мысли прыгали, как дикие горные козы, не желая подчиняться хоть какому-то порядку. Настя исчезла за несколько минут до покушения. Потом появляется убийца и начинает методично расстреливать всех присутствующих на вечеринке. Маска. Зачем нужна маска, если никого не собирались оставлять в живых? Кого хотели убить в первую очередь, если вообще была какая-то очередность? Многое могла бы прояснить Оксана, если бы очнулась и смогла говорить. Труп Парамоновой в погребе заброшенного дома. Кто убил ее? Связано ли ее убийство с расстрелом в доме Санталовых? Вопросов было, как вшей на бродячей собаке, а вместо ответов одни только предположения.

Яна расслабилась и позволила мыслям течь свободно, без напряжения: так, как им заблагорассудится, не останавливаясь ни на одной из них. Немного погодя, она вынула колоду и достала «Джокера».

Положив ладонь на карту, Милославская сидела, не замечая пронизывающего ветра, и не торопя событий. Она даже не стала закрывать глаза, а просто слегка расслабила веки, глядя на черный ствол старого вяза, по голым ветвям которого задорно скакали воробьи. Корявая кора дерева вдруг зашевелилась, словно по ней ползли тысячи ядовитых змей. Их было такое огромное количество, что ствол дерева становился все толще и толще и, наконец, превратился в сплошную шевелящуюся стену. Затем шевеление прекратилось, будто змеи отравили себя своим собственным ядом и окаменели. На фоне стены появилось небольшое светлое пятно, постепенно увеличивающееся в размерах.

И вскоре перед ней предстало изображение женского лица. Удивительно пропорционального, светящегося странной беззаботностью. Отсутствие каких-либо морщинок, гладкая упругость плоти и неестественная белизна заставили Яну засомневаться, что это живая женщина, скорее скульптура. Рельефно пустые глазницы служили дополнительным доказательством того, что перед ней статуя.

Безоблачное, даже где-то туповатое выражение ее лица заставляло думать об античной маске, покрывающей глянцем застывшего совершенства лики греческих шедевров. В неуловимой улыбке, тронувшей уголки губ женщины, сквозила легкая насмешка, словно говорящая о превосходстве. Снисходительно-лукавый взгляд, который мастеру удалось запечатлеть в таком грубом материале, как камень, был полуопущен.

На этот раз картинка задержалась на несколько секунд дольше обычного. И этого промежутка Яне хватило на то, чтобы понять, что перед ней лик статуи. Видение исчезло, а Яна еще долгое время сидела с закрытыми глазами. «Джокер» снова подкинул ей сюрприз. Она не понимала смысла этого видения, и только в глухом дальнем уголке ее сознания теплилась уверенность в том, что оно возникло непроста. Несмотря на то, что «Джокер» не требовал много сил, Яна чувствовала настоятельную потребность в отдыхе. Она отправилась домой, где вытянулась на диване и проспала до вечера.

* * *

День заметно прибавил, поэтому когда Яна открыла глаза, едва-едва начало смеркаться. Она встала, оперлась рукой на столик и случайно задев разбросанные на нем карты, смахнула на пол одну из них. Она подняла карту. Это был «Взгляд в будущее».

Падение карты послужило для Яны сигналом. Она села, положила на нее руку и прикрыла веки. В теле была приятная легкость, казалось, она помолодела на несколько лет. Электрические токи, потекшие по ее ладони, убедили, что карта действует. Яна услышала странный гул и вскоре из мрака вылетела серая птица. Ее крылья свернулись в ленту, несказанно вытянувшись при этом – это было сиюминутное превращение. И вот перед глазами Яны побежала пленка, она ежесекундно свивалась, развивалась, летела, издавая при этом характерный свист, переходящий в скрип. И вдруг вереница темных, «непроявленных» кадров, текущих сплошной струей, разомкнулась, остановилась на одном отрезке, и Яна сначала зажмурилась, ослепленная ядовито ярким светом, а потом, снова «открыла» глаза, почувствовав, как по векам скользнула спасительная ласковая тень.

Яна путешествовала по тускло освещенному коридору. Его гулкая пустота наводила на мысль о каком-то казенном заведении. Больница, – мелькнуло у Яны в сознании, когда она «пролетела» над облаченной в белых халат женщиной, с деловитой поспешностью вывернувшей из-за угла и пошедшей навстречу. Яна пронеслась мило приоткрытой двери, откуда доносилось отточенно-холодное позвякивание инструментов. Взгляд ее зацепился на вывеске «Ординаторская». Мимо скользили двери, пока Яна, повинуясь какой-то странной силе, не толкнула самую последнюю.