Читаем Семейный пикник полностью

— Мистер Бэрридж, я сказала вам то, что знала, теперь скажу то, что думаю. В их браке был изъян, сводящий на нет все положительные стороны: оба они были каждый сам по себе. Я ясно выразилась?

— Вы выразились очень точно, — ответил Бэрридж. — Каждый сам по себе… Однако такие союзы зачастую бывают достаточно прочными.

Элен снова отрицательно покачала головой.

— Камилла собиралась разводиться. Она была не из тех, кто суется в чужие дела, даже если это дела ее мужа, но случайно она узнала, что Патрик посылает деньги одной женщине из Эдинбурга. У меня в Эдинбурге живет дядя, и я по собственной инициативе попросила его выяснить, кто эта особа.

— Ее имя? — спросил Бэрридж, ожидая услышать в ответ «Джемма Кембелл».

— Анна Эверард. Она не замужем и живет с трехлетним сыном. Камилла решила, что это ребенок Патрика, иначе зачем он посылает ей деньги? Камиллу оскорбило, что он скрывает от нее это обстоятельство.

— Патрик признал, что ребенок его?

— Нет. Он просил ее оставить мысль о разводе и сказал, что не имеет никакого отношения к этому ребенку, но зачем посылает деньги, объяснить отказался. — Элен застенчиво взглянула в лицо собеседнику. — Вас, наверно, удивляет, откуда я все так подробно знаю? У Камиллы в Лондоне знакомых, кроме меня, не было. Она из Ноттингема, как и я, мы жили по соседству и с детства дружили. Камилла по натуре замкнутая, но со мной была откровенна.

— Мисс Чартерис, давайте вернемся к письму. Здесь написано, чтобы леди Камилла взяла его с собой, однако оно у вас.

— Камилла допускала, что ее заманивают в ловушку. После того как в их доме умерла Луиза Олбени, она перестала доверять окружающим.

— А своему мужу?

— Мистер Бэрридж, —  медленно произнесла Элен, — в письме сказано, — забрав у Бэрриджа письмо, она прочитала: — «…кое-кто из окружающих вас лиц сыграл в его смерти не столь невинную роль, как вы думаете» Камилла не показала письмо своему мужу и даже не оставила его в своем доме, а отдала мне. Вы понимаете?..

Бэрридж помрачнел. Теперь стало очевидным, что ночью в комнате Камиллы искали это письмо — единственную улику против убийцы. И леди Камилла, желая сохранить письмо в надежном месте, увезла его из дома Патрика Карлайла.

— Заберите это письмо, — решительно сказала Элен, прервав размышления Бэрриджа, — и делайте то, что считаете нужным. Камилла была против вмешательства полиции, но ее застрелили и оклеветали, приписав убийство, совершенное другим. Поступайте теперь по своему усмотрению.

Отдав письмо, Элен Чартерис сняла с себя ответственность за дальнейшее и переложила ее на Бэрриджа. Теперь доктор должен был передать письмо в полицию, однако такой шаг неизбежно привел бы к аресту Патрика Карлайла. Перед Бэрриджем со всей остротой встал вопрос: не покрывает ли он убийцу? Его мысли вернулись к Луизе Олбени. Что же произошло в действительности: она ввела в заблуждение Гловера, бросив фразу о леди Камилле, только чтобы не раскрывать преждевременно подлинной причины, приведшей ее в тот вечер в дом Карлайлов, или Гловер обманул полицию? Что же собиралась сказать Луиза на самом деле? Приглашенных связывало лишь одно событие: все они присутствовали при гибели Роджера Карлайла. Бэрридж больше не сомневался, что речь должна была идти о смерти Роджера; тогда становилось понятным присутствие Альберта Ли и его собственное, ведь Патрик и его пригласил по просьбе Луизы. То, что Патрик и сам хотел, чтобы он приехал, — уже другое дело. Бэрридж представил, как должна была разыграться сцена. Вот все, обязательно все без исключения, собрались в гостиной. Сидят и ждут. Смотрят на Луизу. Она, пожалуй, встает и становится так, чтобы видеть всех и чтобы ее все хорошо видели, — она же обожает театральные эффекты. И… Бэрридж остановился. Что-то не ладилось. В этой сцене он представлял Луизу обязательно в роскошном вечернем платье — она же будет в центре внимания, — однако он прекрасно помнил, что Луиза была одета в обыкновенный темно-серый костюм.

«А не делаю ли я из мухи слона?» — одернул он себя. Однако учитывая характер Луизы и ее враждебное отношение к леди Камилле… В доме врага надо быть на высоте, вряд ли Луиза пренебрегла такой существенной для нее деталью, как вечернее платье. Но тогда получается, что, выезжая из дома в среду утром, она еще не предполагала, что в четверг ром окажется у Карлайлов. К Гловеру она приехала в час, а Патрику позвонила в три — за эти два часа она что-то узнала, причем не выходя из дома. Горничная Гловера чего-то боялась… Что если она слышала из разговора Луизы с Ли нечто, сильно ее напугавшее? Иначе почему она старалась умолчать о телефонной книге, открытой на букве «Л»?

У Бэрриджа была прекрасная память — из рассказа инспектора Мортона он помнил, что горничную Гловера зовут Марта Во. Дело было за малым: оставалось явиться в дом Гловера в его отсутствие и заставить Марту Во сказать то, чего она не сказала полиции, то, что она слышала из разговора Луизы с Альбертом Ли. Бэрридж внутренне усмехнулся — сущий пустяк, да и только, однако он зашел уже слишком далеко, чтобы отступать.