Читаем Семь желаний Ани полностью

— Хочешь, чтобы сестра и в этом году не поступила?! — страшным шёпотом спросила бабушка, когда Варя умчалась. — Неужели я вчера так плохо тебя заплела, что ты сестру решила позвать на помощь?

Аня растерялась, не найдя, что сказать, но тут появился дедушка. Он успел побриться, причесаться и одеться и доедал бутерброд, запивая его чем-то пахнущим сладко и шоколадно. Аня, которой на завтрак досталась только видимость еды, посмотрела на него с завистью.

— Пойду разогревать машину, — объявил дедушка. — Как будешь готова, спускайся.

Машину! Невероятно, дедушка за рулём вне дачного сезона. Обычно он выкатывает своего ржавого скакуна из гаража дважды: когда нужно отвезти на дачу банки для консервов и варенья и когда нужно вывезти все дары природы домой. Даров природы немного, потому что на даче никто постоянно не живёт, так, приезжают от случая к случаю, вскапывают, поливают, удобряют под настроение. Только особо жизнелюбивые яблони, кусты крыжовника да тыква способны вытерпеть такое обращение.

Бабушка провожала Аню, когда проснулась мама. Вышла в халате, с всклокоченными волосами и телефоном в руке.

— Не забудь! — сказала она дочке. — Сегодня жду тебя к обеду!

Дедушка возит её на машине. Бабушка готовит персональный завтрак. Сестра освободила комнату. Мама ждёт к обеду! Это отличная жизнь и отличные новости!

Да ещё и Полина заваливает сообщениями. Вспомнив о подруге, Аня подошла к окну кухни — и увидела у окна Полину! Та махнула рукой, как встарь. Аня тоже махнула и показала на машину под парами: мол, иду вниз. Полина кивнула и показала, что тоже сейчас спустится.

В лёгкой яркой куртке, «без головы» (потому что во дворе ждёт авто) Аня выбежала во двор. Полина уже переминалась с ноги на ногу возле дедушкиной машины, заискивающе улыбаясь.

— Я тут про Таню как бы такое узнала! — кинулась она к Ане. — Ты не поверишь!

Но дедушка выдвинулся из машины и сказал, что времени на болтовню нет, он должен доставить внучку на занятия.

Дверца захлопнулась. Полина — совсем не расстроенная, ведь ей всё-таки перепало «привет» от подруги-звезды — осталась во дворе. Аня уехала.

Пока через пробки ехали на Приморскую, где проходили уроки вокала, Аня читала сообщения от поклонников. Краткие восторги и благодарности казались чем-то само собой разумеющимся: звёздами положено восхищаться. Но её неприятно поразило длинное сообщение, автор которого уличал Аню в том, что сама она только танцует (посредственно), а поёт за неё нанятая иностранная певица, а декламирует — актриса из провинциального театра. В доказательство были прикреплены записи иностранной певицы и фрагменты спектакля «На всякого мудреца довольно простоты», в котором блистала актриса (та, которая якобы декламирует за Аню).

«А откуда мне знать, может, так оно и есть?» — уныло подумала Аня.

С самого утра всё было слишком прекрасно. Если не считать раннего подъёма и невкусного завтрака, просто великолепно всё было! Должен быть в этом деле какой-то подвох. Ведь на самом деле таланта у Ани нет, иначе бы это стало известно давно.

Аня убрала телефон и стала смотреть в окно. Вскоре машина подъехала к современному четырёхэтажному зданию с тонированными стёклами.

— Я припаркуюсь и буду ждать тебя внизу, — сказал дед.

Аня вышла из автомобиля, прошла через мощённый гранитной плиткой дворик, и перед ней с негромким шелестом открылись стеклянные двери.

На мраморной стене у входа висело много блестящих золочёных табличек. Там были перечислены все фирмы и специалисты, работающие в здании. Аня пробегала строчки глазами, разыскивая нечто похожее на эстрадный вокал. Волнение нарастало: во что она ввязалась?

Нечестно ведь являться на всё готовенькое и пожинать плоды чужого успеха. И где та девочка, которая действительно покорила всех своим голосом?

Хватит участвовать в этом обмане! Аня решительно развернулась и шагнула к выходу, но тут к ней подбежала администратор, дружески поприветствовала, с улыбкой вручила бахилы, помогла повесить куртку в шкаф, вмонтированный в стену, и проводила до кабинета на втором этаже.

На гладкой деревянной двери висела такая же блестящая золочёная табличка, как и у входа. «Вокальное мастерство и музыкальная терапия» — значилось на ней. Аня вспомнила папиного бородатого ученика. Тот называл их уроки «Рисовальная терапия» и объяснял это тем, что он не собирается по-настоящему учиться, постигать тонкости изобразительного процесса и становиться художником. Ему просто нравится водить по бумаге карандашом, маркером или кисточкой, но дома не найти на это времени, а если у него назначено и оплачено занятие, то тут, хочешь не хочешь, придёшь и будешь рисовать.

— Ольга Александровна, к вам пришли, — сказала администратор, открывая дверь. И Аня вкатилась внутрь — с бахилами в руках и совершенно не понимая, как она будет выпутываться.

Аня стояла на красивом блестящем паркетном полу в грязных ботинках и осторожно осматривалась.