Он дошел до забора, повернулся и пошел обратно. Я понял, что другой возможности у меня может и не быть. Снег крепкий, подмороженный, покрытый льдом. По нему можно пробежать беззвучно.

Когда омоновец удалился от меня метров на десять, я перемахнул через забор и на цыпочках подбежал к лестнице. Только поставил ногу на ребристую перекладину, как увидел, что в металлических заусеницах застряло маленькое белое перышко. Я выдернул его, сунул в карман и быстро полез вверх.

Омоновец дошел до угла. Остановился. Но я уже был у окна. За тонированным стеклом ничего не видно. Форточка открыта, за ним от легкого сквозняка колышется тюль. Я поднялся еще на ступеньку выше. Если бы окно было распахнуло, то влезть в комнату – сущий пустяк.

Я взялся руками за край форточки и нырнул в нее. Тюль опутал меня, словно рыболовецкая сеть дельфина. Я грохнулся на пол, сорвав его вместе со шторой с петель. Несколько секунд я сидел на полу и выпутывался. Когда завеса спала, я поднялся на ноги и прямо перед собой увидел Ольгу.

ГЛАВА 24

НАСЛЕДНИК

– Ты вернулся? – спросила она.

Испуг ее прошел. Ольга уже владела собой, только была немного бледна. Она стояла с чашкой кофе перед книжным стеллажом, делящим комнату пополам.

Я еще тяжело дышал. В висках стучала кровь. Быстро подошел к двери, закрыл замок на два оборота и сунул ключ в карман.

– Что это с твоим лицом? – делая глоток из чашки, спросила Ольга.

– Под поезд попал, – ответил я, осматривая комнату. Затем шагнул к кровати, откинул одеяло и взял небольшую упругую подушку в розовой атласной наволочке.

– Наглеть не надо, – попросила Ольга. – Может, ты еще куда залезешь?

Какой ненавистью наполнилось мое сердце к этой изворотливой и жестокой стерве! Не сдержавшись, я швырнул подушку ей в лицо. Чашка выскользнула из рук Ольги и упала на пол. Звон, брызги кофе.

– Тебя посадят в тюрьму, – глухим голосом произнесла она. – А я принесу тебе передачу…

Я отрицательно покачал головой и вынул из-за пояса пистолет.

– Не принесешь, – ответил я, облизывая разбитые губы. – Куда ты дела подушку, через которую стреляла в Марко?

– Съела! – с вызовом ответила Ольга. – Не старайся, ты ничего не докажешь!

Я опустился на колени перед кроватью, пошарил под ней рукой и вытащил мокрые кроссовки.

– Ты сама во всем признаешься, – сказал я, размахивая кроссовкой перед лицом Ольги.

Она усмехнулась:

– Ты считаешь меня идиоткой? Когда начинается райская жизнь, то угрызения совести затухают. И не пугай меня пистолетом, ты все равно не выстрелишь в меня.

– Ты уверена, что у меня есть выбор?

– За Марко тебе дадут двадцать лет. А если ты убьешь меня, то получишь пожизненное. Вот и выбирай.

– Можешь считать, что я в шоке. Мне выпало увидеть редкостное животное, которое убивает так же легко, как и лжет.

Лицо Ольги исказилось.

– Ты будешь горько сожалеть, что произнес эти слова.

Демонстрируя свою независимость, она взяла со стеллажа медную статуэтку, похожую на булаву, и решительно направилась к двери. Я успел схватить ее за руку и толкнуть на постель.

– Ты уверена, что я ничего не докажу, – сказал я. – Что я могу лишь предполагать, что ты застрелила Марко. Тогда послушай меня. Вы с Марко ловко разыграли всех. Отмстили за пожелания. Тебе особенно хотелось помучить Леру, напугать ее тюрьмой. В общем, у тебя получилось. Лера сполна испытала ужас от своего бессилия. Но тут появился я, и ты сразу вспомнила, что я когда-то был частным детективом. И вот тогда у тебя родился дьявольский план…

Ольга лежала на спине, упираясь в матрац локтями, и презрительно смотрела на меня.

– Ты думала так: если опытный сыщик не заметит розыгрыша и подтвердит, что подозрение падает исключительно на Леру, то почему бы в самом деле не воспользоваться ситуацией и не убить Марко? Что тебя с ним связывало, кроме штампа в паспорте? Ни любви, ни уважения, одна брезгливость. Убив его, ты становишься хозяйкой особняка и «Мерседеса». И, смею предположить, у Марко есть приличные деньги. Наудачу перевалы завалило снегом, и опергруппа вряд ли бы приехала раньше утра.

Чем дольше я рассказывал, тем более жестким становилось лицо Ольги. Она не перебивала меня, но ни словом, ни вздохом не показывала, что соглашается с моими словами.

– Вот почему ты так торопила меня с выводами относительно Леры, – продолжал я. – Надо было как можно быстрее убить Марко, чтобы следователя не насторожил слишком свежий труп. Ты перестраховалась и спросила меня еще раз: уверен ли я, что подозрение упадет на Леру? Я ответил утвердительно, чем невольно вынес Марко смертный приговор. А ничего не подозревающий Марко скучал в своей комнате, названивал тебе на мобильный и спрашивал, когда можно будет раскрыть карты и «воскреснуть».

Мне показалось, что со двора доносятся крики. Ольга тоже насторожилась. У меня оставалось очень мало времени.