Смедберг Альфред

Семь желаний

Альфред Смедберг

Семь желаний

Если бы ты увидел, как Улле Никлассон стоит со своей вязанкой хвороста в лесу и поглаживает огненно-рыжие, похожие на щетину волосы, ты уж, верно, хохотал бы до упаду.

Дело в том, что Улле Никлассон был не таким, как другие мальчики. Его волосы походили на иссушенный солнцем и летним зноем можжевеловый куст, нос напоминал картошку, а щеки - шляпки пухлых мухоморов.

Да если бы только его безобразное лицо! Но он к тому же еще был так ленив, что не давал себе труда подняться, если падал, и так был глуп, что не мог отличить ворону от белки.

Когда он, свесив вниз руки и разинув рот, ковылял по лесу, можно было скорее принять его за обезьяну, чем за человека. Он был так уродлив и вел себя так глупо, что сороки и те смеялись над ним.

И вот, как уже говорилось, он стоял со своей вязанкой хвороста и почесывал в затылке. Вязанка была так мала, что даже семилетнему мальчику под силу было пробежаться с ней. Но Улле, которому исполнилось целых тринадцать лет и который был силен, как медведь, стоял целый час и размышлял, сможет ли он поднять вязанку себе на плечо.

Он стоял в таких глубоких раздумьях, что не сразу увидел гадюку, которая растянулась на земле совсем рядом с ним. Змея не отрывая глаз пристально глядела на что-то перед собой. Проследив за ее взглядом, Улле обнаружил, что это лягушка и что она медленно ползет прямо в открытую пасть змеи.

Не будь Улле так глуп, он бы понял, что змея своим тяжелым взглядом завлекла лягушку и та не может избавиться от наваждения и вынуждена ползти вперед, пока змея не проглотит ее.

- Вот так дела! - удивленно произнес Улле.

Разинув рот, он глядел на обоих, но был слишком ленив, чтобы схватить палку и убить змею.

Тем временем лягушка все ближе и ближе подползала к ядовитой пасти змеи. И как ни глуп был Улле, он все же наконец понял, что лягушка напугана. Она дрожала всем телом и порой издавала тихий жалостный стон.

Широко раскрыв свои глупые глаза, Улле подошел чуть ближе.

- Послушай, ты, маленькая толстая коротышка! - насмешливо сказал он. - Ну и глупа же ты, коли не убегаешь. Разве ты не видишь, что эта длинная чернуха хочет тебя съесть?

Длиннее этой речи Улле не произносил за всю свою жизнь, и она до того утомила его, что мальчику пришлось снять шапку и утереть пот со лба.

Между тем лягушка все еще продолжала ползти вперед, и под конец только один шаг отделял ее от змеи. Та продолжала пристально глядеть на нее, и бедная лягушка трепетала от страха и ужаса.

Тут уж Улле рассердился и поднял с земли палку.

- Ты, глупая маленькая толстушка! - сказал он. - Неужто мне и впрямь придется тебе помочь?

Он подтолкнул лягушку палкой, и она очутилась в траве, там, где змея ее уже не видела.

Обозленная змея зашипела и свернулась кольцом. Улле был слишком ленив, чтобы затоптать ее своими деревянными башмаками, но тем не менее лягушка спаслась. Она сделала несколько быстрых прыжков и - раз! - очутилась на вязанке хвороста, собранного Улле; усевшись поудобнее, она стала смотреть на мальчика своими прекрасными выразительными глазами. Казалось, она хотела поблагодарить своего спасителя.

- Это что же, теперь мне в придачу и тебя тащить? - недовольно пробурчал Улле. - Вязанка и без того тяжела.

Но лягушка продолжала сидеть на куче хвороста, околдовывая Улле сияющим, кротким и теплым взглядом. Зачарованный, Улле все стоял и стоял, не решаясь прогнать лягушку прочь. Тем временем змея, примирившись с неудачей, извиваясь, исчезла в траве.

Тогда лягушка неожиданно рассмеялась звонким как серебряный колокольчик смехом и спрыгнула с вязанки. И в тот же миг она обернулась прекрасной маленькой лесной эльфой с румяными щечками, небесно-голубыми глазами и золотисто-желтыми волнистыми волосами.

Только и смог произнести удивленный Улле:

- О-о! О-о-о-о!

- Спасибо, дружок, что ты спас мне жизнь! - сказала эльфа голосом высоким и нежным, как звуки арфы.

- О-о! О-о-о-о-о-ох! - все не мог прийти в себя Улле.

- Ты даже не знаешь, какой великий подвиг ты совершил, - вновь сказала фея. - Как видишь, я вовсе не лягушка. Я королева эльфов. Мой маленький хрустальный дворец - в ручье, который течет через луг.

- О-хо-хо! - Улле продолжал глядеть во все глаза на прелестное крошечное существо.

- Ты, видно, удивляешься тому, - продолжала фея, - что я только что, была лягушкой. Ладно, я тебе скажу. Вчера в полдень я сильно согрешила, посмеявшись над маленькой лягушкой, которая ползла в пасть огромной змеи. Я не понимала, что лягушка была зачарована змеей и не могла освободиться от ее чар, и мне было смешно, что она не смогла ускакать прочь. Я поступила дурно, и в наказание мне самой пришлось пробыть лягушкой целых двадцать четыре часа. Еще десять минут, и я снова стала бы эльфой, но тут появилась змея и околдовала меня своим взглядом. Не приди ты и не спаси меня, змея меня бы проглотила. Теперь ты понимаешь, какой великий подвиг ты совершил?

- Ox-ox-ox! - повторил Улле и еще шире раскрыл рот.