Читаем Семь-три. Оператор полностью

На Кристину напала какая-то странная вялость. Она делала все на полном автопилоте, совершенно ничего не чувствуя: ни радости по поводу предстоящего знакомства с сестрой Лесничего, ни удовлетворения от успеха вчерашней вылазки. Иван ничего не заметил, поскольку до конца еще не привык к своей Снежной королеве, и не мог с лету определить, что это: обычная для ее характера отстраненность или упадок сил и начало депрессии. Она в десятый раз протерла поверхность кухонного стола, и с каким-то внутренним остервенением поняла, что ужасно скучает по дому. По своей маленькой уютной квартире. Где нет никого, кроме тех, кто всегда рядом, ее верных целлулоидных и фарфоровых подружек. Где можно часами валяться, уставившись невидящим взглядом в потолок, и никто не будет приставать с дурацкими расспросами. Где она полноправная хозяйка, и не чувствует себя живущей на чемоданах.

Все, с завтрашнего дня она переезжает обратно. Как только узнает, что Фредди больше не опасен, сразу же пакует вещи, и вперед.

Отъезд предполагал, что придется расставить все точки во взаимоотношениях с Иваном, окончательно прояснить их для обеих сторон, но Кристина предпочитала сейчас об этом не думать. Судя по всему, Иван решил, что она здесь надолго. Это видно по всему: как он ведет хозяйство, как просит что-либо сделать по дому. Он привык к ней. А Кристина от него уже устала. Не от него, как от личности. А просто от постоянного мужского общества. Да еще с такой степенью близости друг к другу. Для человека, который всю свою сознательную жизнь стремился к одиночеству, это совсем не удивительно. Но как она будет объяснять это завтра Ивану? Он наверняка обидится. Он же для нее про свою жизнь забыл, уже какую неделю с этим Фредди возится, чтобы ей, Кристине, не страшно было ходить по улицам. А она в ответ: извини, дорогой, мне все надоело? Не звони, не приходи, надо будет — я сама тебя найду?

От этих мыслей Кристина чувствовала себя последней дрянью. Но измениться тоже не могла. Даже ради Ивана. Больше всего на свете сейчас хотелось забиться куда-нибудь в темный уголок, и чтобы никто ее не беспокоил. Хождение в гости никогда особо не нравилось, поэтому она не чувствовала и десятой доли того душевного подъема, который испытывал Лесничий при одной только мысли о том, что сегодня он увидит свою сестренку и познакомит со своей девушкой.

Хлопнула дверь, вернулся Иван. Он с разбега влетел в кухню, даже не успев переобуться, что вызвало у Кристины внутреннюю обиду — она тут полы моет, а ему все равно. Лесничий быстро расфасовал по полкам холодильника содержимое пакетов, спросил, не нужна ли помощь, и получив заверения, что спасибо, нет, с чувством выполненного долга отправился в комнату смотреть телевизор.

Там шла какая-то старая комедия. Вроде бы даже «Гудзонский ястреб» с Брюсом Уиллисом. Несмотря на то, что Кристина плотно прикрыла кухонную дверь, она превосходно слышала, что происходит сейчас на экране. И с каждой минутой закипала все больше. Разве так сложно понять, что ее сейчас все раздражает: громкие звуки, пустые разговоры?

Она в сердцах грохнула кастрюлей об стол. Ни капли не полегчало. Может быть, пока не поздно отменить сегодняшнюю встречу? Если Ольга такая же общительная, как и ее брат, Кристина от них обоих на стенку полезет.

В итоге, кое-как закончив возиться со стряпней, она заперлась в ванной. Водные струи успокаивающе катились по спине и груди, а Кристина сидела, наслаждаясь теплом, и совершенно потеряв счет времени. Добавила в ванну несколько капель жасминового масла, и на какое-то мгновение показалось, что она находится в каком-то восточном храме, с приторно-сладким от ароматических свеч воздухом, с шоколадно-коричневыми тонами стен, старыми деревянными скульптурами и бумажными фонариками.

Из состояния медитации, навеянного убаюкивающей водой, ее вывел стук в дверь. Иван спрашивал, не пора ли ей выходить, а то еще чего доброго превратится в девушку-амфибию. Кристина ответила, что пусть не волнуется, она сейчас появится, но про себя решила: завтра — ходу отсюда. Иначе она точно не выдержит и сорвется. Еще не хватало, чтобы ей указывали, сколько времени проводить под душем.

Когда еще через два часа раздался звонок, и на пороге появилась обещанная Ольга, Кристина едва нашла силы изобразить приветливую улыбку. Она была, что называется на взводе, и разве что не искрила от внутреннего перенапряжения.

Но, как ни странно, Ольга ей понравилась. Она больше слушала, чем говорила, и когда Иван начинал ее расхваливать, мягко и тактично закрывала эту тему, либо переводила беседу на другие, более приятные для нее предметы. Если в самом начале посредником и заводилой общения выступал Лесничий, то через час он стал для этих двух не более чем необходимым предметом интерьера. Они общались на неведомом ему языке, и сознание ухватывало лишь обрывки фраз. Тенденции нового сезона. Асимметричный край изделий. Жабо снова в моде.