Как раз в этот момент появляется окошко чата. Симон. Словно пойманная за руку, я отшатываюсь. Потом осознаю, что в действительности он не видит, как я сижу и разглядываю его фото, и с колотящимся сердцем медленно сдвигаюсь на стуле вперед, чтобы прочесть, что он пишет.

⚫ Тебе лучше?

⚪ Да, спасибо.

⚫ Ссора устаканилась?

⚪ Пока нет. Для этого нужно время.

⚫ Если захочешь поговорить об этом или тебе понадобится мой платок, ты знаешь, где меня найти, а?  ;-) И кстати, если захочешь малость развеяться, у нас в субботу концерт в доме молодежи.

⚪ Ок. Может, и зайду.

Не напрягайся. Поддерживай легкую беседу. Не наводи его на ложные идеи, внушаю я себе.

⚫ Cool[17].

⚪ Давай.

Я поспешно закрываю окошко чата и выхожу из Фейсбука. Что мне теперь с этим делать? Выходит, он вдруг заинтересовался мною? Или просто заботится обо мне? Нет, нельзя допускать, чтобы я опять начала сохнуть по нему, а он потом в очередной раз меня отфутболил. Я опускаю голову на руки. Я ведь почти переборола свое чувство к нему.

Я так думаю. Хотя, если я права, почему мое сердце по-прежнему колотится как сумасшедшее и бабочки в животе порхают? И ведь, черт побери, мне не у кого спросить мудрого (или глупого) совета.

ГЛАВА 11

Когда в зале снова зажигаются огни, я словно прихожу в себя после сладкого забытья. Я снова торчу в полный рост, утопаю в фантазиях о Симоне, который целует меня, прикасается ко мне, хриплым голосом шепчет мне на ухо всякие нежные словечки. Возвращение в реальность — это последнее, чего я хочу, но выступление закончилось, и группа исчезает за кулисами. В данном случае «закулисье» — слишком громко сказано: это задняя комнатка, где владелец кафе держит пустые ящики из-под пива и всякие швабры и щетки. Сегодня суббота, и тут все как обычно. Район стихийного бедствия. Я больше ничего не получала от Брама, и сейчас мне стало совершенно ясно, что не получу уже никогда. Мы с Жюли по-прежнему не разговариваем друг с другом. Неделя в школе, где мы были в основном заняты игрой «избегай взгляда», вымотала мне душу. В этой игре, кстати, есть только проигравшие, потому что, мне думается, ей точно так же плохо. К счастью, Ан по собственной инициативе стала искать моего общества. «Не знаю, что у вас там происходит, и знать не хочу, — сказала она. — Я ни на чьей стороне не буду, идет?» К моей великой радости, она тоже сразу сказала «да», когда я попросила ее пойти со мной на концерт Симона: таким образом у меня было что предвкушать. Они с Симоном дружат, и Ан по-любому ходит на все его выступления, поэтому я была уверена, что она, скорее всего, примет мое приглашение.

И на этот раз все по-другому! На этот раз он пригласил меня!

И что еще более важно, сегодня вечером я объяснюсь ему в любви. Разве мне есть что терять? Мое самоуважение? Оно осталось в том аттачменте к откровенному сообщению, которую я послала Браму. Если Симон скажет «нет», я просто брошу это «нет» на огромную кучу разочарований и унижений, которая скопилась за последние несколько недель. Еще одно погоды не сделает. А вот если он скажет «да»…

Ох, нельзя мне об этом думать, не то бабочки в моем животе с цепи сорвутся.

— Еще по стакашке? — спрашиваю я Ан.

— Я не буду, — говорит Ан. — Мне еще нужно кое-что обсудить с Симоном. Ты тут как, сама обойдешься?

«Я тоже хочу обсудить кое-что с Симоном», — говорю я про себя, но еще рано, у меня куча времени, поэтому я киваю.

Я вижу, как в противоположном конце клуба Жюли чокается с Эммой и каким-то незнакомым мальчиком. Внезапно мне становится ужасно одиноко. Я беру стакан и слишком быстро, жадно выпиваю его. Меня одолевает жажда оттого, что я подпевала, и еще я немного нервничаю, теперь, когда все-таки решила подойти к Симону. Я сказала себе, что как только увижу его, сразу к нему подойду, чтобы смелость моя не улетучилась раньше времени.

Странно, насколько сильнее порой ощущаешь одиночество среди людей, чем наедине с собой. С Жюли я такого никогда не испытывала. У нас была куча всего, о чем нужно было поговорить, никогда между нами не повисало молчание. Иногда, вернувшись домой из школы, мы немедленно начинали болтать в чате, перезваниваться или перестреливаться эсэмэсками, ведь нам столько нужно было рассказать друг другу.

Мой взгляд автоматически отклоняется туда, где стоит Жюли, и я вижу, что она целуется с тем самым недавним мальчиком. What the fuck?

Эмме при этом немного неловко. Словно почувствовав, что я смотрю на нее, Жюли прерывает поцелуй и на мгновение задерживается на мне взглядом.

Я улыбаюсь ей, и она слегка улыбается в ответ. Затем мальчик берет в ладони лицо Жюли, осторожно поворачивает к себе и снова целует ее.

И я очень рада за нее, в самом деле.

Но прежде всего меня разбирает любопытство. Кто этот парень?

Без четверти двенадцать, спустя сорок пять минут после того, как Ан ушла в направлении закулисья, ни ее, ни Симона нигде не видно.

Я потанцевала, выпила и поболтала, но теперь с меня действительно хватит.