Читаем Сектор "Д" (CИ) полностью

Можно было бы и возроптать, но если дело касается Кэпа... Я послушно посыпался вниз, ощущая за своей спиной дыхание маман.

Судя по быстрым целенаправленным действиям Лю, все было продуманно и спланированно. А именно - трамвай, автобус, опять трамвай, вокзал, поезд, плацкарт. Только когда проводник проверял билеты, я узнал дальнейший маршрут. Хм... Мортир. По столичным меркам - еще то захолустье. Нет, раньше там да, там оружейный завод еще тот был. Отсюда как бы и название города - знаменитые мортиры отливали. Но теперь... Только что курортная зона. Даже только прикурортная. Что там еще? Что-то с аэропортом связано. Вроде как был там военный аэродром, а потом за ненадобностью его конверсировали. Но в чем фишка - не помню. Может, мы оттуда, дабы замести следы, стартуем куда-то дальше?

- Тоже на курорт? - прервал мои размышления сосед по плацкарте. К моему удовольствию поезд оказался полупустым, мужиков - всего ничего. Но надо же! Поезд еще только дернулся, а этот, единственный в нашем отсеке, тут же начал клеиться к моей мамаше. Но его надо бы извинить. Я еще не рассказал вам о моей Лю. Дело в том, что мой папаша был... ну, скажем мягко, влюбчив. Ну и довлюблялся до скандала - ма родила меня в семнадцать. Потом с этим делом, в смысле братиков мне или сестренок завязала. Вот теперь ей тридцать три, она типа "бизнес-леди". Может, я и предвзято к ней отношусь, но в том, что есть "бизнес-леди" более знойные, никто меня не переубедит. Во-первых, фигурка "все при всем". Во-вторых, фейс такой вамповый. И еще - глаза. Такие, немножко навыкате, но лишь настолько, чтобы понять - вот это глазищи. И натурально, без линз зеленые. И как она на посулы моего папаши развелась? Думаю, только по наивняку. Кстати, она тоже откуда-то из глуши. Сейчас бы она папашке такой укорот устроила! Но тогда и я сейчас бы вам ничего не смог рассказать. За отсутствием.

Лю, что-то выискивая в смарте, рассеянно кивнула и улыбнулась. Держу три к одному, сосед сейчас спросит про " братика".

- С братцем едете?

- С сыном, - привычно ответила ма, продолжая терзать айку.

Догадываетесь что сейчас скажет наш новый знакомый? Ну конечно!

- Да что вы говорите! Не может того быть! Вам всего-то...

- Маме всего двадцать три. Мне - шестнадцать, - ответил я за маман.

- Но тогда... Тогда... - замялся сосед.

- Бывает, - равнодушно пожал я плечами.

- Разыгрываешь! - деланно засмеялся попутчик. - Веселый мальчик.

- Конечно, шучу, - заулыбался в ответ и я. И громким шепотом добавил. - На самом деле мамочке уже пятьдесят девять. Я младшенький, а все это - обвел я рукой вокруг своего лица - у нее пластика.

- Что вы говорите? - оторвалась от мобильника Лю.

- Да нет, ничего, - промямлил озадаченный сосед, вглядываясь в маман.

- А-а-а, - рассмеялась она. - Мой братушка опять в своем амплуа. - Разыграл?

- Еще как! - улыбнулся наш попутчик.

Слово за слово, и Николь (так он представился. Нормально, да? Уже за сорок, а все еще "Николь"!) рванулся в вагон-ресторан заказывать столик, а Люс вычитала мне нотасьон о необходимости соблюдать конспирацию, не высовываться, не дерзить и тем более, не скандалить. В Мортир мы должны заявиться серенько.

Я согласился, оговорив условие, что не потерплю слишком откровенных приставаний этого Николя. Ма эти условия приняла с оговоркой, что сама будет решать, какие приставания будут "слишком откровенными". И вновь я не добился внятного объяснения всему со мной сейчас происходящему.

К счастью, Николя в вагоне-ресторане, ухаживая за Лю и явно намереваясь ее подпоить, так нарезался сам, что приставать оказался не в состоянии. К его, конечно, счастью, потому, что кулаки у меня все-таки чесались. Потом его, по меткому сравнению классиков, тяжелого во сне, как комод, мы с проводницей переволокли в нащ вагон. Ну, не хотелось мне с ним возиться, но проводницу было жалко. Совсем молоденькая. И если бы какой крокодил был. А так... За что и были вознаграждены - его, уже храпящего, отселили в свободный отсек.

- Вот теперь слушай, - наконец-то начала Лю шепотом свое откровение. - Мы уже умерли. Убиты. И зверски изуродованы. Но по генетике и пальцам установят, что это - мы.

- Это мы, значит дома...

- Да, оставили генетику для сравнения.

- А... убили кого?

- Потом, - отмахнулась Лю.

- Как "потом"? - изумился я. - Кого-то вместо нас грохнули... Ты что, ма, заказала кого?

- Трупы заказала. Скоропостижников под нас закосили. Не об этом сейчас. Мы теперь - другие люди. И у нас будет другая жизнь. Может, навсегда. Это трудно, сынок, но это надо, пойми, на-адо.

Она редко называет меня "сынком". Как и я ее "мамочкой". Но сейчас вот вырвалось. Волнуется? Или от вина? Все-таки поугощал ее крутым вином этот Николя. Вот тоже, странно, в ресторане шикует, а едет в плацкарте.

- Ну, надо так надо. Даже интересно, по легенде пожить, - не понял я ее волнения. - А где она будет, эта "другая" житуха? Не в этой Мортире хотя бы?

- Там я заказала себе пластику. Фейс мне, увы, придется сменить.

- Но ма! - даже вскочил я с места. - Такой... Такое...