Читаем Секс с чужаками полностью

— Значит в той, другой вселенной есть какая-то жизнь помимо этой отвратительной твари, верно? — допытывался третий голос.

— О, конечно, — подтвердил Энох Миррен, играя с пальцами на ногах. Он обнаружил, что он гол.

— И как там, на Киссальде, с ночной жизнью? — спросил не особенно серьезный женский голос.

— Ну, в будние дни там довольно спокойно, — сообщил темпонавт, — но субботними ночами, мне говорили, страх, что творится.

— Я сказал, ПРОПУСТИ ЭТО, Миррен!

— Да, сэр.

Третий голос предложил, как бы зачитывая из списка заранее заготовленных вопросов:

— Опишите время-вселенную Земля-2 так полно, как сможете, будьте так добры.

— Я видел не так уж много, если сказать по совести, но вообще-то там очень славно. Тепло и светло очень, даже когда френзеля смельчают. Каждый нольнек бывает вит, это если космих не дренделюет. Но я обнаружил…

— ХВАТИТ, Миррен! — проревел первый голос.

Послышался слабый щелчок, намекавший, что микрофоны отключили, чтобы дать возможность ведущим опрос переговорить друг с другом. Энох шарил вокруг себя, пока не наткнулся на мягкую стену и прислонился к ней, счастливо насвистывая. Он насвистывал мелодию «Ты, музыка и ночь», плавно переходящую в «Когда-нибудь придет мой принц». Снова раздался мягкий щелчок и один из голосов возобновил разговор. Это был сердитый голос, который говорил первым; нетерпеливый и явно не пребывающий от темпонавта в особом восторге. Теперь он говорил вкрадчивым, льстивым тоном, словно принадлежал Заведующему Отдыхом в амбулаторной клинике фонда Меннингера.

— Энох… можно, я буду называть вас Энох…

Энох пробормотал, что он будет в полном восторге, если к нему будут обращаться «Энох», и голос продолжил:

— У нас, э… небольшие затруднения с пониманием ваших слов.

— Как так?

— Ну, мы записываем на ленту этот разговор… э, вы ведь не против, чтобы мы его записывали, не так ли, Энох?

— Эге.

— Да, ну так вот. Мы обнаружили в записи следующие слова: «френзель», «смельчать», «нольнег»…

— НОЛЬНЕК, — поправил Энох Миррен. — Нольнег — это совсем другое дело. Собственно говоря, если вы назовете нольнек нольнегом, кто-нибудь из тлиффов наверняка сильно обеспокоится и направит ренак…

— ХВАТИТ! — в голос допрашивавшего вернулись исторические нотки. — Нольнек, нольнег, кому какая разница…

— О, разница значительная. Понимаете, как я уже говорил…

— …Это АБСОЛЮТНО неважно, Миррен, задница ты этакая! Мы ни слова не понимаем из того, что ты говоришь!

Женский голос перебил:

— Отойди-ка, Берт. Дай, я с ним поговорю.

Берт пробубнил себе под нос какое-то невнятное оскорбление. Если Энох чего-то терпеть не мог, так это неясностей.

— Энох, — произнес женский голос, — это говорит доктор Арпин. Инез Арпин. Помните меня? Я еще входила в медицинскую комиссию перед вашим отлетом.

Энох обдумал эту информацию.

— Вы были чернокожая леди в очках и с кляксами?

— Нет. Я белая леди в резиновых перчатках и с ректальным термометром.

— О, ну да, конечно. У вас потрясающие коленки.

— Спасибо.

В микрофон ворвался голос Берта:

— Гос-с — споди БОЖЕ, Инез!

— Энох, — продолжала доктор Арпин, не обращая на Берта внимания, — вы говорите на иностранных языках?

Энох Миррен мгновение помолчал, затем ответил:

— Уф, я страшно извиняюсь. Кажется, я так долго был связан с киссальдианином, что усвоил порядком того, как он говорит и думает. Я правда извиняюсь. Я постараюсь перевести.

Снова заговорил любознательный голос:

— Как вы встретили этого, э, киссальдианина?

— Да он просто появился. Я его не звал, ничего такого. Даже и не видел, откуда он взялся. Только что его не было, а тут вдруг раз — и есть.

— Но как он попал со своей планеты на Землю-2? вступила доктор Арпин. — Может быть, на каком-то космическом корабле?

— Да нет, он просто… пришел. Он может перемещаться усилием воли. Он мне сказал, что почувствовал мое присутствие и попросту перепрыгнул ко мне из этой своей иной звездной системы. Я думаю, такое возможно только при настоящей любви. Разве это не здорово?

Все три голоса попытались заговорить одновременно.

— Телепортация! — удивленно сказала доктор Арпин.

— Непосредственное общение мыслями, телепатия через неисчислимые световые годы пространства, — благоговейно проговорил любознательный голос.

— И чего оно хочет, Миррен? — осведомился Берт, забыв про свою вкрадчивость. Его голос был самым громким.

— Только заниматься любовью; в самом деле, совершенно испорченная малютка.

— Значит, ты просто взял и спознался с этой отвратительной тварью, так получается? И не подумал даже о моральных устоях, или о возможности заражения, или о своей ответственности перед нами, или о порученном тебе деле, или вообще о чем-нибудь? Просто взял и слегся с этим тошнотворным извращенцем?

— Мне тогда показалось, что это удачная мысль, объяснил Энох.

— Так вот это была паршивая мысль, Миррен, что ты на это скажешь? И последствия не замедлят, об заклад побьюсь, не замедлят! Дознание! Нужно установить меру ответственности! Берт снова орал. Доктор Арпин пыталась его успокоить.