Читаем Секс с чужаками полностью

«Малая Узловая» — это место, куда ходит поразвлечься всякая мелюзга: клерки, шоферы. И в том числе, друг мой, извращенцы. Те, которые могут допустить к себе человека. То есть, в постель к себе допустить.

Он хихикнул и снова понюхал палец, не глядя на меня:

— Так-то. В «Малой Узловой» Галактическая Дружба вершится каждую ночь. Я заказал… Что же я заказал? «Жемчужину». Попросить у мрачного бармена-кастрата один из выстроившихся за стойкой инопланетных ликеров у меня духу не хватило. Было полутемно. Я пытался смотреть на все сразу и в то же время не показывать этого. Помню этих белых, с костистыми головами — лирян, то бишь. И облако зеленых вуалей, которое я принял за какое-нибудь составное существо. В зеркале я перехватил пару взглядов, брошенных на меня людьми. Враждебных взглядов, исподлобья. Но тогда я не понял, в чем дело. Вдруг прямо ко мне протолкался инопланетянин. Не успел я преодолеть хвативший меня столбняк, как услышал его невнятный голос: «Футпол люпишь?» Инопланетник заговорил со мной. ИНОПЛАНЕТНИК, существо со звед. Заговорил. Со мной.

О господи, у меня не было времени интересоваться футболом, но я бы охотно заявил, что питаю страсть к складыванию фигурок из бумаги или к игре в «балду» — лишь бы он продолжал говорить. Я расспрашивал его про спорт на его родной планете, я заставил его принять от меня выпивку. Я с восторгом слушал, как он лопочет, перечисляя каждый пас в каком-то матче, за который бы я гроша ломаного не дал. И очень мало я уделял внимания возне, происходившей среди людей у меня за спиной.

И вдруг эта женщина — теперь я бы ее назвал девушкой — так вот эта женщина что-то произнесла высоким противным голосом и, качнувшись на табуретке, толкнула меня под локоть той руки, в которой я держал стакан. Мы обернулись одновременно.

Господи, она и сейчас у меня словно перед глазами. Что меня сразу поразило: несоответствие. Она ничего особенного собой не представляла, и в то же время — потрясала. Она излучала одержимость, буквально сочилась ею.

А следующее, что я понял — это что у меня от одного ее вида так и стоит торчком.

Я пригнулся, стараясь прикрыть эрекцию полой куртки, и пролитая выпивка потекла дальше, пачкая меня еще сильнее. Девушка с отсутствующим видом пощупала мокрое пятно, что-то пробормотав при этом.

Я продолжал таращиться на нее, пытаясь разгадать, что же меня так поразило. Фигура самая обычная, на лице написана жадность. Взгляд тяжелый, пресыщенный. Она вся была пропитана сексуальностью. Помню, как пульсировало ее горло. Девушка подняла руку, поправляя шарф, соскользнувший с ее плеча. На плече я заметил жуткие синяки и ссадины. Сразу было ясно, что они сексуального происхождения.

Девушка смотрела мимо меня, и лицо у нее было, словно тарелка локатора. Потом она издала тихое «ах-х», не имеющее ко мне никакого отношения, и схватилась за мою руку, точно за поручень. Один из стоявших позади нее мужчин засмеялся. Женщина сказала: «Прошу прощения» странным смешным голосом и проскользнула мимо меня. Я повернулся следом, чуть не толкнув своего «футпольного» дружка и увидел, что в бар вошло несколько сирианцев.

То был первый случай, когда я видел сирианцев во плоти, если это слово тут уместно. Видит бог, что я помнил все выпуски новостей до последнего кадра, и все-таки оказался не готов к такому зрелищу. Этот высокий рост, суровая худоба. Ужасающая чужая надменность. Кожа у них была цвета слоновой кости, в синеву. Двое мужского пола, в незапятнанных металлических доспехах. Потом я заметил с ними женщину. Индиго и слоновая кость, и слабая улыбка, непрерывно блуждающая на этих твердых, как кость губах.

Девушка, которая отошла от меня, вела их к столику. Она мне напомнила собачонку, которая хочет, чтобы ты шел за ней. Перед тем, как их заслонила толпа, я заметил, что к инопланетянам примкнул еще и мужчина. Здоровый мужик в дорогой одежде и со следами какого-то жизненного крушения на лице.

Потом грянула музыка и я принялся извиняться перед своим мохнатым другом. Вышла танцовщица-селлицианка, и вот тут-то началось мое нисхождение в ад.

Рыжеволосый с минуту помолчал, стараясь совладать с жалостью к самому себе. Следы крушения на лице, подумал я, довольно точно сказано.

Он собрался с силами и на его лице вновь появилось выражение.

— Сначала я тебе изложу свое единственное связное впечатление от того вечера. Ты и сам можешь заметить то же самое здесь, на Большой Узловой. Это везде одинаково. Если не считать проциа, всегда люди ходят за чужаками, верно? Очень редко — чужаки за другими чужаками. А чужаки за людьми — никогда. Именно людям это надо.

Я кивнул, но он не обращал на меня внимания. Слова текли теперь у него изо рта с наркотической быстротой.

— Так вот, моя селлицианка. Моя первая селлицианка.

На самом-то деле они не больно хорошо сложены. Про талию говорить не стоит, ноги короткие. Но ходят зато они так, словно текут.