Читаем Секс пополудни полностью

— О'кей. Больше всего мне не хотелось бы, чтобы ты потеряла чувство ориентации. Мне необходимо твое полное внимание. — Он взглянул на свои наручные часы, лежавшие на ночном столике. — Девять сорок две, ровно. Довольна? Я и представить себе не мог, что у такой леди, как ты, может быть хозяин по имени «время», — поддразнил он ее.

Время не хозяин — время мой враг.

— А как ты думаешь, какая я леди?

Вопрос пустой, банальный, но не без значения. Это вопрос той, которая любит и, следовательно, задан по существу. Тем более что она знала, что он скажет ей. Прекрасные слова, удивительные слова… и он их сказал, все до единого.

— Ты голодна? — спросил он.

— Ну, вчера мы так и не поужинали.

— Верно. Но я не желаю об этом, учитывая… — Он усмехнулся. — А ты?

Она рассмеялась в ответ:

— Нисколько. Но нам нужно что-нибудь поесть, чтобы поддерживать силы. Так ведь принято говорить? Кроме того, мне просто необходим кофе, я бы выпила целый кофейник.

— Тогда решено. Мы пойдем завтракать.

— Нет, пожалуйста, не проси меня растрачивать драгоценные часы так безрассудно!

— А разве обязательно идти? Мне здесь так хорошо, что я не хочу уходить отсюда. Почему бы нам не позавтракать прямо здесь, в этой прекрасной постели? Так ведь гораздо уютнее. Гораздо… интимнее, если можно так сказать. — Она ласкала голосом это слово, и он сразу же все понял, почувствовав тонкий оттенок ее интонации.

— Мы действительно можем так сказать, — торжественно согласился он.

Когда после завтрака она собралась пойти к себе, чтобы почистить зубы, принять душ и взять себе что-нибудь из вещей, хотя бы пеньюар, он запротестовал.

— Даже не хочу слышать об этом. Ты можешь вообще не уходить отсюда.

— Боже мой, как ты любишь командовать, — сказала она с игривостью шестнадцатилетней девочки. — А что ты сделаешь, если я не послушаюсь?

— Попробуй, тогда узнаешь.

— Ты накажешь меня?

— Обязательно.

— Обещаешь? — Обещаю.

— Ах, я согласна! Накажи меня! Накажи своими поцелуями…

В его белой кафельной ванной она почистила зубы его зубной щеткой. Она была совсем без всякой одежды, а он стоял за ней и обнимал ее за талию, встречаясь с ней в зеркале взглядом и улыбаясь ей, и она думала, какой это прекрасный способ чистки зубов. И когда она почувствовала его эрекцию, толчки и нетерпеливые, ищущие прикосновения, она подумала: «О да, это самый лучший, самый прекрасный способ».

Он настоял на том, чтобы они вместе помылись под душем. Сначала она сопротивлялась, говорила, что за ширмой нет места двоим. Но потом, когда она медленно и тщательно намылила его, а потом он намылил ее точно так же — медленно и старательно, и они стояли обнявшись, и вода нескончаемые минуты лилась на их поднятые вверх лица и на их тела, — тогда она поняла ритуал совместного мытья в душе как новый любовный опыт.

Это было так же прекрасно, как и раньше… Но когда они опустились на кафельный пол и сели, и она почувствовала, как он входит в нее, это было уже нечто совсем другое. Она и представить себе не могла, что это могло быть настолько утонченным и одновременно эротическим.

Еще раньше, когда Джонатан отправился к стюарду, чтобы взять у него поднос с завтраком, он обнаружил под дверью целую кучу телефонограмм — следствие того, что накануне вечером он не снимал телефонную трубку. Сейчас он быстро пробежал их глазами. Каждое послание представляло собой панический вопль из его офиса, казалось, служащие впали в истерику от невозможности связаться с ним.

— Черт, — пробормотал он.

— Что такое? Что-нибудь случилось?

— Ничего особенного. Просто ни с того ни с сего люди, зарабатывающие больше двухсот тысяч, растерялись только оттого, что я выпал из пределов их досягаемости на… Неужели всего на сутки? Можно подумать, что я не кто иной, как президент Соединенных Штатов, который вдруг снялся с места и пропал из вида.

— А раньше тебе приходилось исчезать на сутки?

— Кажется, нет.

Она улыбнулась:

— В таком случае ты сам виноват.

— Пожалуй, ты права. Может, мне следует взять тебя к себе работать, если ты такая смышленая. Ты бы навела там порядок. Как насчет должности исполнительного помощника? Подумай. Хорошая зарплата, баснословные льготы.

Она рассмеялась:

— Льготы очень соблазняют, но боюсь, такая работа не придется мне по душе.

Конечно, это была шутка, но вдруг он отчетливо осознал тот факт, что, обсуждая тысячу всяких вещей, они никогда не говорили о ней — вообще не касались ее планов, — а ему ради своего собственного благополучия надо было знать о них все.

В последние несколько часов он постоянно занимался с ней любовью и сейчас наизусть знал ее тело. Он знал любое выражение ее лица, изучил подробно каждую черточку в нем, так что с закрытыми глазами мог точно воспроизвести в воображении ее облик, вплоть до самых мелочей. И все же он ничего не знал о ней. Он без конца говорил о своем детстве, но о ее детстве ничего не узнал. Он даже не знал, почему она едет в Штаты. Намеревалась ли она остаться в Нью-Йорке или, как и он, собиралась сразу же лететь на побережье. Она актриса, у нее, вполне понятно, могли быть дела в Голливуде.