Читаем Секс без любви полностью

— У тебя генетическое заболевание, известное как болезнь Хантингтона, Джейс. Поскольку ты начал испытывать определенное недомогание в раннем возрасте, у тебя юношеская болезнь Хантингтона. У тебя наследственный дефект одного гена, аутосомно-доминантное расстройство. Оно приводит к прогрессирующей дегенерации клеток мозга, которая среди прочего влияет на способность человека двигаться. Вот почему ты спотыкался и у тебя дрожали руки. Сначала может быть похоже на похмельный синдром.

— Сначала? А что со мной будет потом?

— Сложно что-то сказать наверняка, особенно когда болезнь начинается в юношеском возрасте, что бывает редко. Но у большинства людей появляются нарушения движения и когнитивные проблемы.

— Когнитивные? То есть отразится на моем мышлении? Как именно? Казалось, мама всегда находится в подавленном состоянии, но мы списывали это на плохое самочувствие.

— Скорее всего, это было связано с течением болезни Хантингтона. Через некоторое время здесь появится доктор Коган и объяснит все в деталях. Он специалист в этой области, поэтому сможет внести полную ясность и ответить на все вопросы. Я знаю основы, но юношеская болезнь Хантингтона встречается редко, симптомы разнообразные, поэтому он просветит тебя лучше.

У меня кружилась голова, брат выглядел потрясенным.

— Излечима ли эта болезнь? — спросил я.

По выражению дядиного лица я понял ответ.

— На сегодняшний день нет. Но наука все время делает прорывы в этой области.

— Но люди ведь живут с этим?

— Как правило, продолжительность жизни при этой болезни сокращается.

— Сокращается? — наконец вымолвил Джейс. — На сколько?

— В среднем с начала появления симптомов люди живут от десяти до тридцати лет. Если это произошло во взрослом возрасте. Но при появлении признаков болезни в раннем возрасте, как у тебя, не больше десяти. Мне жаль, Джейс. Мне очень жаль…

После этих слов мы все надолго погрузились в молчание. Наконец к нам присоединился доктор Коган.

Он потратил на объяснения часа два, но я не уверен, что нам с братом удавалось воспринимать информацию.

Я не мог оправиться от ожидаемой продолжительности жизни — десять лет были максимальным сроком с момента появления первых симптомов. Вчера Джейс признался, что начал замечать их примерно пять лет назад. Моему брату недавно исполнился двадцать один год.

— Оставлю вам свою визитку, ребята.

Доктор Коган достал ручку из кармана халата и что-то нацарапал на обратной стороне визитки.

— Если у вас появятся вопросы, здесь мой номер телефона. Звоните в любое время суток. Знаю, слишком много на вас свалилось. Когда начнете погружаться в это, появится много вопросов. Вот для чего я вам нужен.

Доктор и дядя перекинулись несколькими словами, потом доктор Коган протянул на прощанье нам с братом руку.

— Попрошу секретаря позвонить вам, чтобы назначить прием на этой неделе для дальнейшего обследования.

— Обоим? — Я в ответ пожал руку доктора.

— Да. Я бы хотел, чтобы перед обследованием вы побеседовали с консультантом по генетике. Она работает в моем офисе по четвергам.

— Перед обследованием?

Оба врача переглянулись, потом дядя мягко сказал, положив мне руку на плечо:

— Доктор Коган объяснил, что болезнь Хантингтона передается по наследству. Пятьдесят процентов детей получают этот ген от одного из родителей.

Я был так потрясен страшным известием о болезни брата, что упустил эту часть беседы. Про статистику в пятьдесят процентов услышал, но понял неправильно. Подумал, что если опасность передачи испорченного гена составляет пятьдесят процентов, а нас двое, то… не повезло именно моему брату. Только теперь до меня дошел истинный смысл слов, сказанных дядей. Пятьдесят процентов детей означало, что у каждого ребенка была пятидесятипроцентная опасность заболеть.

Мой брат должен умереть в течение пяти лет, а у меня с вероятностью подбрасывания монеты могла оказаться та же самая болезнь.

Наталья

Постель была пуста.

Должно быть, качаясь на волнах блаженства, я задремала. Подняв голову, потянулась к ночному столику за телефоном и вздрогнула, увидев Хантера, сидящего в кресле-качалке прямо напротив кровати.

Я так и подпрыгнула, прижав простыню к груди.

— Черт возьми, не ожидала тебя увидеть.

— Прости. Не хотел напугать.

Он был в джинсах с расстегнутой верхней пуговицей, без рубашки и босым.

— Чем занимаешься?

Уголок рта дернулся.

— Наблюдаю, как ты спишь.

— Странное занятие. И как — интересно?

— Захватывающе.

Хантер встал, подошел к кровати и наклонился поцеловать меня в лоб.

— Мне пора. Скоро встреча в строительном отделе, а у тебя через час консультация.

— Ой. Хорошо.

Он изучающе посмотрел на меня и произнес:

— Не жалеешь?

Я не была уверена, имеет он в виду именно это утро или наши отношения в целом.

— Вообще или о сегодняшнем?

— Это ты скажи.

Прежде чем ответить, я тщательно обдумала сам вопрос. Может, я и разочарована, но о времени, проведенном с Хантером, не сожалела.

— Нет. Нисколечко.

— Как насчет ужина в выходные?

— Отлично. Звучит неплохо.

Он коснулся губами моего рта и вышел.