– Мессир, вы необычайно прозорливы. Предлагаю первый тост за вашу великолепную проницательность.

Том как можно более галантно наполнил бокалы почти до краев, при этом не позволив пене вылиться за края, нежно взял жену за руку и произнес:

– Давай выпьем за победу.

– За нашу победу, – поддержала мужа Глория и выпила бокал почти до дна.

Том поддержал ее порыв и осушил бокал в три глотка.

– Милый, повтори, пожалуйста, пока не нагрелось.

Том ускоренно закивал головой, безоговорочно соглашаясь с крайне убедительным доводом жены, и осторожно плеснул себе и ей по полбокала.

– М-м-м. А что так скупо? Ты жадина? – голосом обиженной школьницы пробурчала Глория.

Том обнял ее за талию и тихо, одними губами и, конечно, на английском, произнес:

– По полному стакану будем дома доливать.

Глория все поняла. Нет, она не отстранилась от мужа в недоумении. Не стала делать удивленное лицо. Только также тихо, одними губами, спросила:

– Скоро?

– Завтра вечером выдвигаемся, – уверенно произнес Том и нежно поцеловал Глорию в щеку.

<p>Глава 11</p>

Гонконг

Переход от Даши к Стелле прошел без проблем, даже обыденно. Всего полмесяца, как Стелла вернулась в Гонконг, а событий случилось немало. Все, в сущности, хорошие, кроме одного. Умерла Лада, ее агент из Министерства финансов. Ее настоящее имя было Гао Цин. Скончалась от рака. Стелла все же успела повидаться с ней перед самым ее уходом. Еще до отъезда на «медитацию в Китай» она планировала встретиться. Не дозвонилась. Потом суета перед отбытием, дела незаконченные. Сборы, то да се. Времени ни на что не хватало. Все знают, как это обычно бывает. В общем, не получилось. А когда по приезду дозвонилась, Гао сказала, что лежит в госпитале и хочет срочно с ней переговорить. Не на шутку встревожившись, Стелла немедленно помчалась к ней, собрав какие-то нехитрые гостинцы. Фрукты, конфеты и зачем-то цветы. Потом, около госпиталя, одумалась и незаметно оставила букет на лавочке перед входом. В Гонконге не принято посещать больных с цветами, как это обыкновенно делают в России. Как только вошла в палату и заглянула за ширму, сразу все поняла. На больничной койке лежала не Гао. Хотя это была она. Точнее, то, что от нее осталось. Бледная, худая, немощная, без волос. К подключичной артерии было подсоединено несколько капельниц, висящих вокруг кровати на никелированных стойках с крюками. Они походили на офисное вешало. Только не с одеждой, а с полупрозрачными пластиковыми мешочками, наполненными разноцветными жидкостями. Рядом стойка с приборами. Почти все неуместно весело пульсируют огоньками и бегающими зелеными синусоидами на экранах. Пульс, давление, еще что-то. В общем, Гао лежала с закрытыми глазами, опутанная проводами, трубочками и еще непонятно чем, как муха в паутине какого-то огромного паука из страшных сказок. Палата была общая, разделенная на стандартные боксы. Все четыре кровати отгорожены друг от друга ширмами и шторами. Так что соседей видно не было. Но они точно здесь были. Стелла слышала учащенное дыхание, легкие стоны…

– Здравствуй, Гао, – произнесла Стелла негромко, боясь потревожить других пациентов.

– Здравствуй, – неузнаваемым голосом отозвалась женщина, не открывая глаз, – видишь, как бывает.

Стелла замерла в ступоре. Она не могла произнести ни слова.

– Не молчи, – продолжила Гао, – расскажи чего-нибудь хорошее.

– Я беременна! Уже семь месяцев, – вырвалось само собой у Стеллы.

– Вот это и вправду хорошее. Одного заберут, другого дадут. Я очень рада за тебя, – улыбнулась краешками губ Гао и приоткрыла глаза. Они были ярко-желтые. Неестественного, странного, ядовито-канареечного цвета. Еще желтее, чем ее оголенные руки и лицо. Стелла взяла ее руку и прижала к своей груди.

– Гао, дорогая, чем я могу тебе помочь? Давай перевезем тебя в частную клинику! У меня есть деньги. Найдем толкового доктора…

Гао осторожно высвободила свою руку и не обреченно, но смиренно заговорила спокойным слабым прерывающимся голосом:

– Стелла, девочка моя, спасибо, что беспокоишься. Я знаю, что ты правда хочешь помочь. Спасибо. К сожалению, поздно. Рак уже почти убил меня. Все произошло стремительно. Шансов нет. В общем, я смирилась. Об одном хочу тебя просить. Сына моего не оставляй. Линг хороший. Просто мал еще для взрослой жизни. Присмотри за ним. У меня больше никого, кроме тебя, нет. Номер телефона на табличке перед кроватью, если ты забыла…

– Конечно, – с трудом сдерживая рыданья, отозвалась Стелла, – сделаю все, что в моих силах. Не беспокойся.

– Верю тебе. Поклонилась бы в ноги, но, видишь, встать уже не могу, – с искренним сожалением произнесла женщина. – И последняя просьба. Только пообещай, что не откажешь!

Стелла кивнула головой.

– Не приходи больше, пожалуйста. Тебе… вам сейчас волнения не нужны. И, умоляю, на похороны не приходи. Не хочу, чтоб ты видела… меня… некрасивую…