Читаем Секрет рисовальщика полностью

Мне бросилось в глаза, что мои товарищи вдруг стараются избегать взаимных взглядов.

«Что это? — подумал я, — Неужели они чувствуют за собой какую-то вину? Или своим поведением не хотят вызвать нежелательную реакцию со стороны того единственного… из своих…? Ну, оборотня! Может, действительно боятся! Боятся вызвать своим пристальным взглядом его мгновенное превращение в огромного волка-людоеда!»

— А вдруг это Кащей? — предположил Дятлов. — Он — мужик со странностями…

— Оборотень — один из нас! — несогласно качая головой, повторился Стриж.

Кто-то из наших усмехнулся.

— Майзингер! — неожиданно прервал мои размышления капитан. — Ты там что-то говорил о тельняшке и штанах, не так ли?

Все, кроме Щеглицкого и меня, уставились на капитана. На их лицах читалось непонимание.

— Так точно! — подтвердил я.

— Кто имеет при себе тельняшку? — не давая людям опомниться, задал вопрос Стриж.

— Я, — спокойно ответил Воронян и при этом распахнул свой бушлат.

На его могучей груди, словно растянутая для просушки шкурка кролика, красовался черно-бело-полосатый тельник. В некоторых местах его пронизывали длиные черные волосины — неотъемлемая декорация груди, наверное, любого кавказца.

Я улыбнулся. Ибо с таким волосяным покровом он как нельзя лучше подходил на роль обросшего шерстью вервольфа. Однако тут же громко заявил: — Не такая! Та была с синими полосками. Как у десантников!

— У кого есть такая? — снова поинтересовался капитан Стриж.

— У меня их две, — признался Синицын. — Только обе на точке остались.

Остальные лишь отрицательно качали головой под внимательным взглядом капитана.

— У меня тоже нет, — заключил Стриж. — А Галкин, насколько мне известно, все свои раздарил племянникам.

— У Астафьева… есть, — негромко произнес Дятлов. И помолчав добавил: — Не хочу прослыть стукачом, но сегодня утром я видел его именно в таком тельнике… Он попросил меня принести ему воды из озера. Сказал, что бреется и не хочет, чтобы его видели с пеной на морде. Вот я и принес… А когда ему кружку в палатку подавал, то заметил, что тот в одном тельнике сидел.

— Значит, у Астафьева… — протянул лейтенант Синицын.

— Ладно, — вмешался Стриж, — это еще ничего не значит.

— Нам бы уже наверняка что-нибудь такое в его поведении бросилось в глаза, — заявил Щеглицкий.

— Какое такое? — тут же поинтересовался Синицын.

Мне показалось, или наш лейтенант Синицын почему-то действительно недолюбливал Астафьева?

— Ну там, повышенная лохматость, — гоготнул старший прапорщик. — Или, к примеру, отсутствие всякого аппетита… А Астафьев за обедом за троих лопал!

— Точно! — засмеялся Дятлов. — Что-что, а жрать наш новый товарищ мастак!

— Прекращайте, — еле скрывая улыбку, приказал Стриж. — Как вам не стыдно? У здорового организма и аппетит должен быть здоровым.

— Подождите, — вклинился я в их полемику. — Лейтенанта Астафьева сразу после обеда вырвало!

Стало тихо. И даже преспокойно ухающий до этого филин вдруг замолчал.

— А вот это уже серьезно! — строго произнес капитан Стриж, глядя поверх моей головы куда-то в поминутно сгущающуюся мглу у кромки леса. — Вы в этом уверены, рядовой?

— Так точно! Уверен! Да вы бы, товарищ капитан, сами посмотрели, как его там полоскало. Я думал, еще немного — и я увижу его желудок.

— Спасибо, Майзингер, такие пикантные подробности меня не интересуют, — все еще не глядя на меня, заявил он.

И снова возникла пауза.

— А вам не кажется, что Галкин об этом догадывался? Или, может, даже знал! — подал голос Журавлев.

Стриж встретился глазами со старшим лейтенантом и молча кивнул.

— В таком случае он подвергает себя смертельной опасности, — не унимался Журавлев.

— Кто хорошо запомнил дорогу назад, в деревню? — быстро спросил капитан Стриж.

Синицын поднял руку.

— Уверен?

— У меня отец лесником был. Я, товарищ капитан, не одни летние каникулы в тайге провел.

— Журавлев, — повернулся к старшему лейтенанту Стриж, — остаешься здесь за старшего! Продолжайте наблюдение! Со мной пойдут Синицын и Майзингер. А ты распредели дежурство по новой! Если через два дня ни от нас, ни от Галкина ничего не будет слышно, свяжетесь с центром. А до тех пор — ни-ни! Все ясно?

— Так точно, товарищ капитан! — весь подобрался Журавлев.

Синицын подобно породистой ищейке отыскивал нужные тропинки и уверенно вел нас назад в селение. И было не совсем ясно, какими ориентирами пользовался этот замечательный человек. Я шел замыкающим, не спуская глаз с маячащих впереди меня спин офицеров. Шел и размышлял.