Читаем Секрет черной книги полностью

Альбинос послушно прислушался, но ничего, кроме еле уловимого шелеста переворачиваемых страниц, не различил. Не рассказывала ему никаких кровавых тайн эта книга. Только вот показала. Совсем недавно и дважды. Последнее воспоминание о лежащем на цементном полу теле молодой девушки заставило его невольно содрогнуться. «Надеюсь, с трупом у них не возникло проблем», – подумал мужчина о своих помощниках. Ему до сих пор не позвонили с отчетом, и это тревожило. Задумавшись, он не сразу заметил, что за ним пристально наблюдают.

– Какие-то сложности? – услышал альбинос и вздрогнул.

– Нет, нет, никаких сложностей, – фальшиво улыбнулся он.

Подумаешь, малознакомая девица померла. Еще одна. Сложность это или нет?

– Надеюсь, эта… девушка не принесет нам хлопот? Я не люблю шум, знаете ли.

– Не принесет, – заверил альбинос. Ох, хотел бы он сам быть в этом уверен. Но он постарался, чтобы голос его прозвучал бодро.

– Смотрите… Так вернемся к нашей книге. Как видите, она уже показала свой, гм, строптивый характер.

«И не в первый раз», – кисло подумал альбинос, но промолчал. Ему здесь надлежит стоять и с подобающим видом выслушивать любой бред, любые капризы. Строптивый характер у книги – это еще придумать надо! Еще скажите, что у этой пачки истончившейся до паутины бумаги, облаченной в черную протертую кожу, есть душа.

– Не знаю, почувствовали ли вы, что в ней есть душа? Как в любой старой вещи с историей…

Ну вот, так и есть – пошли размышления про душу, историю… Бабкины сказки. Он никогда не любил сказки. И вообще, его сейчас волнует другое – удалось ли замести следы после неудачно закончившегося чужого каприза? Кто-то пальцами щелкает и прихоть свою выказывает, а кто-то потом по уши в дерьме оказывается. Альбинос мысленно вздохнул, но продолжил с делано заинтересованным выражением лица слушать то, что ему говорили.

– У меня всегда были две страсти – старые вещи и книги. А уж если это старая книга… Люблю я истории. Но не столько слушать, сколько… угадывать, домысливать, раскапывать. И у меня, знаете ли, неплохо получается. А у этой книги прелюбопытнейшая история. Вот послушайте. Она похожа на сказку. Да садитесь вы, садитесь! Вот сюда.

Альбинос послушно присел на краешек предложенного дубового табурета, тоже, видимо, «с историей». Он, наоборот, к старым вещам относился как к износившемуся хламу, от которого нужно избавляться, и никогда не понимал этой чужой страсти к антиквариату. Ну что может быть замечательного, к примеру, вот в этом неудобном тяжеленном табурете, который и с места с трудом сдвинешь? А ведь наверняка найден он не на помойке, а куплен за бешеные деньги в какой-то пропахшей пылью и нафталином антикварной лавке. Раздражение закипало в мужчине, словно молоко, грозя выплеснуться через край в самый неподходящий момент. Но он старался себя контролировать: уже где-где, но не здесь выказывать ему свои недовольства. Сказали слушать сказку – значит, придется слушать. Как миленькому или, точнее сказать, как маленькому. Все же слушать сказки – это тебе не трупы прятать. Послушает.

– А знаете, хоть этой книге века два, история ее началась гораздо позже. Со свадьбы.

Ой, гуляла свадьба! Пир на всю деревню, шумно, весело. Женили Ивана Неторопова, человека не то чтобы богатого, но и не бедного, бездетного вдовца тридцати лет от роду. Пир горой, песни, прославляющие молодых, слышны за околицей, блюда сменяют одно другое, крепкие напитки – рекой. Не поскупился Иван на празднество: пусть прославляют их с нареченной гости, желают благополучия и счастья, да и невеста, юная Марфа, пусть знает, как щедр и добр ее муж. До чего же хороша она! Глаз не отвести. Прелестна в своей юности и скромности, глаза застенчиво опускает, встречаясь с мужем взглядом, улыбается краешками губ, а на щеках алеет нежный девичий румянец. Чудо как хороша!