Читаем Секлетея полностью

И тут в его жизни появилась дочь. У Владимира был короткий роман с идейной комсомолкой из Ханты-Мансийска, которая отвергала стыд как классовый предрассудок. В январе 1960 года она приехала в поселок Луговской на две недели по комсомольским делам. Они познакомились на политинформации в поселковом клубе. В тот день была очередь Владимира идти на политинформацию. После лекции были танцы под разбитое пианино. Школьная учительница музыки исполняла вальсы и танго. И Владимир, который редко посещал сельский клуб, заслушался вальсом «Амурские волны»9. Комсомолка пригласила его сама, а он не стал отказываться.

Вальс закружил их, и Владимир двигался свободно, почти не чувствуя своего тела. Комсомолка была счастлива повторять за ним фигуры, его объятия обжигали ее. Когда музыка стихла, она вдруг подумала: «Какой танец, никогда я так не танцевала!» – и посмотрела не него влюбленными глазами. А потом они танцевали чувственное и надрывающее звуками танго «Брызги шампанского»10. Движения Владимира были гармоничны и непринужденны, комсомолка тесно к нему прижималась, и со стороны они казались единым целым.

Она подарила ему ночь любви, а утром вдруг сказала:

– Ты необыкновенный. Давай поженимся.

– Ты испортишь себе карьеру, – ответил Владимир. – Тебе не нужно связывать свою жизнь со мной.

Она кивнула ему и исчезла так же внезапно, как и появилась.

Прошло почти два года, и Владимир начал забывать о комсомолке. Был чудесный теплый июньский вечер, и листья на березах возле больницы распустились за один день. Владимир возвращался от пациента из деревни Троица верхом на лошади. На скамейке в больничном парке он увидел маленькую девочку в летнем пальтишке. «Интересно, чья она, – подумал Владимир, – и где ее мама?». Он спешился и взял лошадь под уздцы, чтобы не напугать девочку. Комсомолка подошла к нему сзади и низким голосом сказала:

– Привет, как у тебя дела?

Он обрадовался и улыбнулся ей:

– Привет! У меня все по-прежнему.

– Я привезла тебе дочь, – сказала комсомолка, – твою дочь. Я скоро уезжаю на комсомольскую стройку, буду секретарем комсомола на Среднесибирской железнодорожной магистрали и девочку брать с собой не хочу. Пусть теперь она поживет с тобой.

– Как ее зовут? – спросил Владимир.

– А зови как хочешь, я ее никак не зову – не хочу к ней привыкать. Возьми ее, если нет, то я по дороге оставлю ее в детском доме поселка Горнофилинский. Я поплыву пароходом до Тобольска, а он как раз по дороге – там остановка на час. Мне времени хватит.

Девочка смотрела на него большими голубыми глазами, ее кудряшки развивались на ветру. И он подумал о том, что это Божий подарок за все его страдания и потери.

– У нее есть какие-то документы?

– Нет, я ее не регистрировала. В этой жизни ее как бы и нет.

– Хорошо, тогда пойдем, – и Владимир взял девочку на руки.

Девочка не испугалась и не заплакала. Они молча дошли до поселкового совета, где как раз сегодня работала его подопечная старушка Мария Ивановна – потомственная дворянка, которая обожала его.

– Мария Ивановна, я хочу сегодня жениться на этой девушке.

– Доставайте паспорт.

И он достал свой потрепанный паспорт.

Мария Ивановна не стала ему рассказывать о том, что, для того чтобы жениться, нужно пройти испытательный срок, который в те времена составлял ровно месяц. Она лишь ласково посмотрела на Владимира, потом перевела глаза на девочку и сказала:

– Пишите заявление … «прошу сократить испытательный срок и зарегистрировать наш брак в связи с тем, что у нас имеется общий ребенок».

Владимир так нежно посмотрел на комсомолку, что она стала подумывать о том, что ну ее, эту комсомольскую стройку…

– У тебя есть справка о ее рождении?

– Да, у меня есть такая справка, – и комсомолка достала потрепанную справку на желтой бумаге. Между тем заявление было написано, проверено, подписано женихом и невестой, и Мария Ивановна стала составлять актовую запись о браке. Она выводила буквы медленно и аккуратно, время от времени макая перо в чернильницу. Процедура тянулась долго, потому что Марии Ивановне пришлось заполнять от руки два экземпляра записи. Когда они удостоверили запись о браке подписями, Мария Ивановна поставила им в паспорта штамп о браке и спросила: «А как зовут вашу дочь?». Владимир почти не думал, он назовет ее Секлетеей в честь самой любимой и самой желанной женщины – его жены, которая так внезапно покинула этот мир в период расследования «Ленинградского дела», не выдержав страданий.

Комсомолка удивилась: она раньше не слышала о таком женском имени. А Мария Ивановна сказала:

– Какое замечательное и редкое имя! Секлетея по-гречески – это известная женщина или жена сенатора.

Комсомолка поежилась, потому что ей не понравилось слово «сенатор».

– Сенатор – неправильное слово. Cкажите, что она жена коммуниста.