Читаем Секлетея полностью

– Ну, у нас навряд ли такое возможно, разве что в окрестностях Петербурга. Там атмосфера под стать здешней, дрезденской: царские дворцы на Финском заливе ничуть не уступают местным замкам.

– Но когда у нас будет так же, как в ГДР? Я все время думаю, почему в СССР такая убогость? Ведь мы с тобой только отъехали от Москвы, а в Великом Новгороде есть совсем нечего. В столовую просто страшно зайти.

– Мне кажется, что здесь дело в традициях. В Германии всегда жили лавочники, они просто продолжают традиции своих предков.

– А мне кажется, что здесь дело в государственном устройстве. Ведь в ГДР разрешена частная собственность: можно иметь ресторан, парикмахерскую, ателье, аптеку. И передавать потом по наследству детям. А у нас в СССР что передать детям? Квартиру, да и то это не просто. Сама знаешь, какой у нас ужасный институт прописки68.

– Да, но частная собственность у нас запрещена законом. Недавно в газете писали о судебном процессе над грузинскими «цеховиками»69. Я точно не помню, но им дали минимум по семь лет с конфискацией имущества.

– Но здесь она разрешена, и, может быть, благодаря этому ГДР и является витриной социализма. Что наши люди: джинсов бы не нашили и колбасы бы не наделали?

– Крамольные вещи говоришь, дорогой Максим. Плохо тебя подготовили в парткоме, и давай не будем эти темы обсуждать при немцах или в присутствии нашей делегации.

Стало темнеть, и они засобирались, потому что не хотели пропустить последний паром. К дому подходили почти в полной темноте, и Максим торжественно зажег газовый фонарь, который освещал улицу так, как его научила фрау Клара. Газовых фонарей в СССР не было.

В субботу Ханс-Юрген с женой приехали за ними по московским меркам рано – в 8 утра. Им предстояла большая программа, и Ханс-Юрген хотел вернуться засветло. Саксонская Швейцария – это природный горный парк с многочисленными песчаниковыми скалами, широкими лесными массивами, ручьями и речушками, вливающимися в Эльбу. Такое название горы получили в 18 веке благодаря двум швейцарским художникам. Многочисленные посетители парка карабкаются на отвесные скалы по специально проложенным тропинкам, а скалолазы – по отвесным каменным стенам.

Ханс-Юрген пригласил их подняться на скальное образование Бастай, где были проложены туристские тропинки с перилами и вырубленными в скалах высокими ступенями. Но и по этим тропкам карабкаться было не просто, и, когда они наконец поднялись наверх, все тяжело дышали.

– Я чувствую себя орлицей, – восторженно воскликнула Лита. Она раскинула руки и подошла к краю скалы. – Смотри, Максим, мы летим над облаками. И она указала ему на легкие облачка, которые проплывали у них под ногами.

– Дорогая, будь осторожна. Пожалуйста, не заходи за защитные перила, – ответил Максим.

Ханс-Юрген сделал несколько фотографий на память и сказал:

– Будем спускаться. Мы еще едем в Кушталь и в Кенингштайн.

В Куштале они поднялись по дороге, называемой «лестницей в небо». Жена Ханс-Юргена не пошла и осталась внизу, а Лита и Максим с трудом преодолели дорогу к смотровой площадке высотой с десятиэтажный дом. Они посетили и Лихтенхайнский водопад, который является одним из известных аттракционов Саксонской Швейцарии. Это небольшой порог на ручье, который вливается в Эльбу. Построенная в 19 веке задвижная плотина периодически открывается и накопившаяся в ней вода низвергается вниз, вызывая бурный восторг у туристов.

Крепость Кенигштайн произвела на них впечатление огромным размером и старинными постройками, спрятавшимися за крепостными стенами. Ханс-Юрген показал им самый глубокий в Европе колодец и рассказал, что его измерял русский царь Петр I при помощи специальной веревки.

После этого на протяжении всего времени крепость постоянно перестраивалась и достраивалась. Сейчас в ней насчитывается около 50 различных строений: гарнизонная церковь, сокровищница, казармы и др. Самым известным, пожалуй, является 152,5 метров в глубину и 3,5 в ширину колодец, один из глубочайших в Европе. Около 400 лет колодец служил единственным источником снабжения крепости водой.

Находившаяся в крепости тюрьма произвела гнетущее впечатление и напомнила Лите о временах гитлеровской Германии. Ханс-Юрген увидел, что она загрустила, и пригласил гостей в ресторанчик отведать местного вина, к которому подавали салями различных сортов на свежевыпеченном здесь же, в крепости, хлебе. Ресторанчик располагался в одном из знаменитых винных подвалов, в котором ранее находились бездонные дубовые бочки вина из коллекции Августа Сильного.

Ханс-Юрген со значением посмотрел на жену, которая в этот день должна была вести машину назад в Дрезден и воздерживалась от алкоголя. Довольный этим обстоятельством, он заказал три бутылки рислинга70 разных сортов, который делали из произраставшего в этой местности винограда. Пили за дружбу между СССР и ГДР, за здоровье и за коммунистическую партию.

Когда Ханс-Юрген был уже навеселе, он обратился к гостям:

– Я так счастлив, что вы приехали. Завтра будет ваша делегация.

Максим стал благодарить его за теплый прием, но Ханс-Юрген продолжал.